Не в самых благоприятных обстоятельствах, молодая ора смогла добиться многого. В первую очередь уважения, среди совсем не лояльно настроенных драколинов.
Дел восхищался ее мудростью и силой духа. Именно она всегда поддерживала мальчишку упорно летящего против ветра.
На Дракаре даже самому темному гному известно, что дети из смешанных браков с потомками драконов наследуют их силу. Урезанную, корявую, но драконью. Исключения бывают, и горе тому, кто вытянул короткую соломинку. Аделард как раз умудрился угодить в этот крохотный процент. Из аристократов их поколения так повезло только ему и… принцессе Лее.
Да, да, будь ты хоть самим Верховным Драколином, а от воли случая король тоже не застрахован. Это, как раз одна из причин, по которой, на самом верху идет непрерывная грызня.
Верховный Драколин, вопреки сложившейся традиции не стал скрывать от общества, что его младшая дочь взяла магию от матери русалки. Он никогда не отделял ее от остальной семьи по причине неудачных генов и всячески ограждал от злых языков. Для Дела, чей отец вел себя иначе, такой подход оказался привлекательным.
Сам Аделард привык утаивать грифонью силу. Ко всему прочему, дар ему достался с подвохом. Эмпаты его уровня встречались редко, и жизнь их была не слишком веселой. Тут с двух одно: либо допросная комната под защитой короны, либо одиночество и постоянный страх за свою жизнь.
Редкий случай, когда он был согласен со своим родителем. Никто не любит махать сокровенным. Узнай серьезные существа о его способностях в те времена, когда Дел еще не прошёл «школу выживания» от Амареля, скорей всего он уже был бы мертв.
Благо и от драколинов ему кое-что перепало. Слабенькая воздушная магия, способность трансформировать указательный палец правой руки и драконий слух. Последний оказался особенно полезен.
Мужчины открыли дверь и замерли на пороге. На стандартной больничной койке сидел мальчишка со стянутыми вместе руками. Шкет посмотрел на вошедших исподлобья и зашипел.
Аномалия была домом для многих чудовищ, и Дел был готов к тому, что увидит нечто необъяснимое, но перед ним был обычный пацан, чумазый, ободранный и явно голодный. А еще он не испытывал человеческих чувств. Только инстинкты, как у оборотней в звериной ипостаси.
Для восприятия чужих эмоций в мозгу драколина специального отдела природой предусмотрено не было, в отличие от тех же грифонов. Поэтому организм Дела интерпретировал поступающие данные как совокупность всех органов чувств. Он буквально, знал их вкус, слышал их, видел, осязал. Но сильнее всего был запах.
К каждому ощущению у него был привязан определенный неизменяемый аромат. Исключение составляла любовь. У каждого существа она пахла по своему, но эйфория, которой сопровождался запах, не позволяла спутать ее ни с чем.
Парень перед ним источал сильнейшую уксусную вонь, смеси страха и возбуждения. Дел осторожно потянулся к нему своей силой и мельком заметил намек на человеческое сознание. Выходит, парень своего рода оборотень. Значит из этого и стоит исходить. Как обращаться с двуипостасными загнанными в угол, главный помощник советника знает не понаслышке.
ГЛАВА 6: Пророчество. 6.1
Пустыня Сархиат была небольшой и на карте казалась детской песочницей. Когда они обсуждали свой маршрут, Стеша не предполагала, с какими трудностями придется столкнуться по дороге от портала.
На деле же, перед ними лежала бесконечная ржавая равнина, пересекаемая цепями дюн. Кое-где из песка торчали перекрученные растения, такие же красно коричневые, как и все в этом месте. Взгляду не за что было зацепиться. Даже небо, казалось, приобрело кровавый оттенок.
– Быть буре, – сказал Оюн и поморщился. – Нам лучше бы успеть в поселение до ее начала.
– Далеко еще? – спросил Килиан, отирая краем головного платка лицо.
– Километра два. Вот с того бархана его уже должно быть видно.
Сообщение о скором окончании пути придало Стеше сил. Она очень надеялась, что предсказательница, о которой говорил Оюн, сможет помочь в поиске ее родных. Ради призрачной надежды она готова была терпеть любые сложности.
Яркий шатер они действительно увидели издалека, а вот хижины коренных жителей удалось разглядеть, только когда почти уткнулись в одну из них, настолько глубоко они вросли в песок.