Макерцус Кидар, как и Дел родился в смешанной семье, драколинов и грифонов. Он принадлежал к тому же поколению, что и старший Борейский. Они даже были знакомы. И так же как Делу ему не повезло взять «неправильную» магию. Только тогда в данном вопросе дела обстояли еще хуже, и в отличие от парня ему не перепало ни капли драколинских сил. В качестве компенсации от природы он получил гениальный ум и дар внушения.
К сожалению, гениальность часто является спутницей психопатов, а идеалы становятся прикрытием для чудовищных действий. Его исследования в области менталистики нанесли непоправимый вред подопытным, вследствие чего он был задержан Амарелем и помещен в Этарунскую лечебницу.
Парадокс заключался в том, что Дел прекрасно понимал опального ученого и в какой-то степени даже сочувствовал ему. Парень не раз спрашивал себя, не случись в его жизни ТопКС и Амареля мог бы он со временем ступить на тот же путь?
По всему выходило, что мог. Не в исследованиях, конечно. В желании добиться признания, таких как они, любой ценой. Проработав теневым агентом и хлебнув всякого, он стал на многое смотреть иначе, а раньше вспыльчивость и желание попрать авторитеты гнали его к тому же печальному финалу.
Некоторое время назад младший брат Макерцуса, - Фиреус Хисон де Кидар, тоже ученый, организовал родственнику побег. Воссоединившись, братья продолжили подпольную деятельность. Только теперь основным направлением их исследования стала биоинженерия. Те монстры, что сейчас бились с его людьми, были результатом их совместных разработок.
Какие же мы идиоты! – Подумал Дел. Захватили лабораторию и радовались, что предотвратили катастрофу, в то время, как нас обвели вокруг пальца, слив устаревшие наработки. А братья Кидар, тем временем, наплодили целую армию. И хорошо, если только для себя. Когда они начнут продавать домашних монстров для частных армий, Дракар захлебнется в крови.
От подобной перспективы ему стало дурно, но он взнуздал свои чувства. Они с Амарелем этого не допустят. И именно от него зависит, как быстро удастся это остановить. Ему придется рискнуть и вступить в прямое противоборство ментальных магов.
Он никогда не делал этого раньше. Знал теорию, выполнял упражнения, но не участвовал в поединках. Дел не позволил страху отвлечь себя. Его магия ожила и устремилась к противнику. Едва она коснулась Макерцуса, по связующему их каналу пришел ответ. Сила другого мага набросилась на парня, яростно сдавливая его ментальный купол. Дел спешно убрал проницаемость.
В голове взорвался шар боли, затапливая сознание. Из глубины памяти всплыли строчки из досье: «Макерцус Кидар – проектор, способный внушать фантомные ощущения». Боль в том числе. Значит, это неправда, боли нет.
Аделард стиснул зубы и стал толкать магию от себя. Пусть его волшебство работает иначе, но причинить вред тоже может. Разновидность его ментал способностей называлась эмоциональным интеллектом или попросту ЭИ. Он умел распознавать чувства, понимать мотивацию и желания разумных существ. А так же управлять ими. Обычно, на службе ему приходилось сбрасывать агрессивность во время сложных переговоров или успокаивать напуганных свидетелей, но мог он внушить тревогу, лояльность и многое другое.
В данный момент он проецировал дезориентирующую панику, от которой существа не умеющие отгораживать разум начали бы метаться и могли запросто наскочить на меч или сброситься в пропасть. Кидар защищаться умел, но чтобы удержать щит ему пришлось ослабить контроль над измененными.
Дел потерялся во времени и не понимал, как долго длиться их поединок. Возможно, минуты или часы. Контроль поочередно переходил от одного к другому. Силы были примерно равны. За Макерцуса выступал опыт, а за Аделарда ярость. Он знал, что если проиграет, таким как он и принцесса Лея точно не будет жизни в драколинском обществе. Обостренное чувство справедливость придавало ему сил, и он давил, давил, насколько мог, приближаясь к разуму соперника.
Ментальная преграда лопнула, и Дел судорожно втянул воздух, соприкоснувшись с чувствами Кидара. Макерцус не нуждался в сочувствии и понимании. Он балансировал на грани безумия. Ученый считал себя просветленным, а весь остальной мир своей испытательной площадкой. Он зашел слишком далеко.