С появлением новых шайди, ор Коломбэйн выявил некую закономерность. Каждый последующий воин равновесия приходит в мир, когда на Дракаре назревает очередной кризис и занимает четко отведенную ему нишу.
Коломбэйн воин-пророк. Он соединяет прошлое и будущее. Сводит пути воедино. Два близнеца сарха сдерживают стихийные порталы в пределах Края зачарованных омутов. Молодой друид оберегает природу Дракара. Сам Оюн, ответственен за магические расы и нарушение ими законов равновесия. Удивительно, что эта роль досталась орку, а не драколину или эльфу, чьи магические силы превосходят все остальные народы.
Оставшиеся двое – люди, отец и сын Моран. Старший, хранит море. Младший, Килиан, обрел силу всего три года назад. Его сфера ответственности – быстро увеличившие численность безмагические расы. Его вступление в силу вызвало серьезную тревогу у их наставника. Кажется новый кризис не за горами.
Оюн еще раз огляделся. Нет смысла тянуть. Он вышел на середину небольшой поляны и лег, широко раскинув руки. Это было необязательно, но ему внушал уверенность контакт с землей.
Орки чтили Великую Степь с ее бескрайними равнинами, покрытыми сочной травой, теплом солнца на коже и неутихающим ветром. Сейчас эта часть земель его предков отошла аномалии, поросла лесом, но когда-то все же была домом для его народа. Оюн хотел воззвать к памяти поколений. Она поможет его сознанию найти путь обратно к телу.
Когда позволяешь силе шайди вести тебя, слышишь природу, видишь глазами других существ, то можешь забыть кто ты. Многие воины открывшие силу впервые так и не вернулись в свою материальную оболочку. Каждый раз, сливаясь с природными потоками, был риск повторить их судьбу.
Молодой орк заставил себя расслабиться, почувствовал щекотное движение травинок по шее, ощутил запах земли и тепло лучей, проникающих сквозь кроны редких деревьев, запечатлел в памяти это место, со всеми его ощущениями и раскрыл сознание.
Они навалились на него скопом, изображения, транслируемые коллективным разумом аномалии. Взрыв цвета, впивающийся прямо в мозг и неподвластный восприятию, обычным взглядом орка. Так видят окружающий мир птицы. Цвет сменился светом и непривычными тактильными ощущениями. Это подключились многочисленные растения Края зачарованных омутов. Их зеленые организмы тоже наблюдают за окружающим миром и видят его гораздо лучше, интенсивнее. В их спектральном восприятии есть и ультрафиолет, и инфракрасный свет, и такие оттенки, которым в известных мирах нет названия.
Следом пришли звуки и запахи, осознание направления движения воды и воздуха, миллионов живых существ рядом. Оюн постарался сосредоточиться на цели. Вселенная всегда приходит на помощь воинам равновесия, стоит только попросить.
Он послал мыслеобраз истока и магических потоков Стеши, при этом настойчиво транслируя вопрос: «Кто она?»
Мельтешение цветов и звуков усилилось, а затем пошло на спад. Все кто не мог ответить выпали из общего потока. Перед глазами возникла знакомая картина. Огромные деревья сплетаются кронами над водой, их листья шепчут, а ветер доносит: «Мы помним…».
Картина сменилась. Те же деревья, обступают омут. Их ветви совсем тоненькие и молодые, а сквозь ажурные листья просвечивает солнце. На траве и поверхности воды играют блики. Слышится хлопанье крыльев и на ветки опускаются птицы. Каких тут только нет! В одной стае мирно соседствуют и нежные лебедушки, и хищные коршуны и даже грифоны на львиных лапах. Были среди них и совсем чудные, яркие, как расписные игрушки белоснежно-алые, черно-золотые, багряные и изумрудные. У одних оперенье сверкало на солнце будто огонь, у других было самой тьмой, поглощающей свет. Таких птиц Оюн никогда не видел.
Миг, а вместо них на землю спрыгивают юноши и девушки. Они смеются, хороводят и поют, шумно плещутся у берега и каждый из них сияет магией. Несколько девушек выделяются в этой компании. Их сила кипит вокруг, первобытная, глубинная. Сильнее чем у шайди, опаснее, чем у драконов древности. У одной из них Оюн с удивлением разглядел магические потоки точь-в-точь, как у Стеши! Другая девушка обернулась и посмотрела, будто прямо на него и ее глаза сверкнули, подобно изумрудам. В них разгорались далекие звезды.
2.2
Оюн резко пришел в себя. Его словно насильно выдернули из коллективной памяти аномалии. Такое с ним было впервые. Он с трудом разлепил веки. Голова кружилась, все вокруг расплывалось. Он медленно сел, опустил голову между коленей и подождал, пока карусель в черепушке, наконец, остановится. А выпрямившись, обнаружил на дереве прямо перед собой ало-золотую птицу, чье оперение сверкало, огненными всполохами. Он даже не сразу понял, что это не игры подсознания.