– … Тебе не кажется, что это подло по отношению к Делу? – услышал он голос младшей сестры его Дары. – Ты же его не любишь.
– А в чем, подлость-то? Он драколин. Им вообще чуждо человеческое понимание чувств. Они женятся исключительно ради продления рода. А потом жена вольна делать, что хочет. Ты же сама знаешь, как часто его мать бывает дома.
Внутри парня все заледенело. Он замер, не в силах двигаться дальше.
– В том то и дело, что он вообще не похож на драколинов. Эти обычно холодные, как снулые рыбы, а он эмоциональный, и на мой взгляд искренне расположен к тебе.
– Ну в кого ты такая наивная, Грейси. И вообще, на чьей ты стороне?
– На твоей, конечно, потому и говорю, что ты зря это затеяла.
– Не могу больше торчать в этой глуши! Ты ведь знаешь, что наша маман спит и видит, как превратить меня в свою копию. Выйдя замуж за драколина, после рождения пары наследников я могу рассчитывать хоть на какую-то свободу. – С жаром ответила Даринка. – Большая удача, что сын нашего витла обратил внимание на человечку. Пусть мы и не рядовые мещане, но все же не чета Борейским.
Повезло, что Дел категорически отказывается обращать внимание на драколинш. Он по какой-то причине вбил себе в голову, что жена обязательно должна его любить. Блажь конечно, но почему бы не подыграть парню с выгодой для себя?
– Я одного не пойму, как тебе удается водить его за нос. Мама говорила, что он, вроде как, эмпат.
– А это очень просто. – Усмехнулась девушка. Когда я с ним, представляю рядом Войта.
– Того парня с соседней улицы, в которого ты раньше была влюблена?
– Он и сейчас мне нравится. Но он давно женат, так что я в пролете. А Дел, он хороший, но не в моем вкусе, к сожалению. Слишком правильный. Единственное, чем они похожи, это прическами.
– Я бы не смогла так виртуозно притворяться. – Обдумав сказанное сестрой, произнесла Грейс.
Даринка фыркнула.
– Вот возьмется за тебя маменька и не так извернешься.
Стоять там дальше не было никакого смысла. Дел сделал шаг, затем второй. Вот так. Спокойное дыхание. Равнодушное лицо. И буря, ревущая в груди.
А потом уже дома, стоя перед зеркалом в ванной он в порыве чувств обрезал свои волосы.
Стеша вынырнула на поверхность. Внутри клокотала ярость. Как же была неправа эта продуманная девчонка в своем убеждении, что драколины бесчувственные. Дел чувствовал, еще и как! Да ее просто оглушила его агония.
Раньше Стеша думала, что эмпату нравится лезть в голову к другим без спроса, вызнавать там все тайны. На самом же деле чувствовать чужое равнодушие, не имея возможности закрыться, чертовски тяжело.
Под руками разгорался жар, а крылья уже готовы были развернуться над плечами. Она хотела стереть его боль, заставить забыть всю ту нелюбовь, что ему пришлось пережить.
Дел вдруг вышел из ступора, оттолкнул ее и понесся по ступеням наверх. Стеша стояла оглушенная, застывшая в середине трансформации. Ее белые фантомные крылья так и не обретя материальность растворялись под стремительное стаккато его удаляющихся шагов.
28.4
Кровь пульсировала где-то в затылке. Руки сжались так, что костяшки пальцев побелели. Только когда ступени кончились Дел осознал, что взбежал на верхний этаж башни. Прислонившись к парапету, он постоял с закрытыми глазами секунд тридцать. Несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, возвращая мыслям ясность.
Каждая магия имеет свои издержки. Аделард давно привык к чужим эмоциям. Они не отвлекали его от разговора, почти не мешали учиться или работать, но к вспышке собственных чувств он оказался совершенно не готов.
Способность Алконоста не лишала воспоминаний. Нет. Просто снимала болезненную рефлексию. Дел даже понять не успел, как Стеша теплым пушистым комочком проскользнула внутрь, стерла наносное.
Это оказалось так прекрасно - не чувствовать досады, не таить обиды. Не переживать, что ненужные эмоции заполнят голову, снова заставят вспомнить старую боль. Вместе с тем это было странно, немыслимо и пугало до дрожи в коленках.
Он наслаждался неожиданной свободой от груза прошлого ровно до тех пор, пока райская птица не вытянула из глубины души на свет воспоминания о Даре. Мысли о своей едва не состоявшейся женитьбе, как и о маме, последние семь лет помогали ему не поддаваться власти иллюзий. Отпустив травмирующие воспоминания, он легко потеряет якорь и сделает то, что больше всего хочет. Хочет, но сдерживается.