Я рванула в прихожую, но мама меня опередила.
- Кто там? – спросила я.
- Не знаю, я сразу открыла. Да не переживай, это скорее всего Тоня принесла мне каталог. Она собиралась зайти, - успокаивала мама, но у меня застучало в висках.
Раздался негромкий стук, и я вздрогнула. Мама взглянула в глазок и изменилась в лице, но повернула дверной замок.
- Добрый вечер, Ларис, - сказал мой отец, разглядывая маму. - Можно зайти?
- Проходи, - сказала мама, словно под гипнозом.
Я не знала, что делать, смотрела то на него, то на маму. Все молчали.
- Какими судьбами? – наконец спросила мама с твердостью в голосе. Интересно, что она чувствует? Если не ошибаюсь, то она тоже не видела его много лет. Он немного поседел, на лице появились морщинки, но в целом он остался таким, каким я его помнила.
- Маша сегодня пришла ко мне, - сказал он, не отводя глаз от мамы, словно меня здесь нет.
Мама повернулась и взглянула на меня с укором за то, что я не сказала. Но я же не специально пришла к нему!
- Я хочу поговорить, если вы не против, - сказал Александр Иванович – не хочу назвать его отцом.
- Я против, - подала голос я. - Нам не о чем разговаривать. Можешь уходить, - это смелость или грубость – мне все равно.
- Маша! – произнесла мама. - Так нельзя, - она посмотрела на «этого человека». - Саш, идем на кухню. И ты тоже, - она взглянула на меня.
Чуть позже под закипающий чайник мы сидели за кухонным столом.
- Говори, зачем пришел? - не выдержала я. Абсолютно безразлично, что он обо мне подумает, я не хочу быть с ним доброй.
- Я увидел тебя сегодня, Машенька, - он посмотрел на меня, пытаясь изобразить заботу. - И понял, каким дураком был. Ты такая красивая стала, большая… Если бы не имя в анкете, я бы не узнал тебя. Не мог подумать даже, что ты вырастешь такой. Я поступил нехорошо тогда, когда оставил вас. Я много лет жалел об этом, но не нашел в себе духа прийти и посмотреть вам в глаза. А сейчас хочу попросить прощения… - он говорил все это с остановками, словно действительно искренне раскаивается, но я уже давно решила для себя, что никогда его не прощу.
- Поздно. Сейчас ты нам не нужен! – я сложила руки на груди и прижалась спиной к стене.
- Маша! – опять грозно произнесла мама. - Имей уважение! Что бы не происходило, это твой отец. И я не узнаю тебя, дочка.
Я сама себя не узнаю, но сейчас агрессия - мой единственный союзник. Я решила не молчать. Раз уж появилась такая возможность, надо высказать все:
- Думаешь, все так просто? – я посмотрела на отца. - Пришел, попросил прощения, и мы простили? А как быть с каждым моим днем рождения, когда ты даже ни разу меня не поздравил? Как быть с другими праздниками? Я ждала каждый Новый год чуда и просила у Деда Мороза, чтобы папа вернулся! – я почувствовала, как подступают слезы. Я сильная, не заплачу. - Вот тогда мы, я и мама, готовы были принять тебя назад… Я мечтала обнять тебя и сказать: «Папа, оставайся с нами!». Годами я прокручивала эту сцену в голове, а потом повзрослела и поняла, что обманываю себя. Тогда ты стал мне не нужен, превратился в чужого человека. Я скучала лишь по детским воспоминаниям, а не по тебе настоящему, - я замолчала, пытаясь справиться с учащенным дыханием и комом в горле. - Но дело даже не во мне, - я посмотрела на маму, которую растрогала моя речь. Вижу, как блестят слезы на ее глазах. - Дело в том, что ты обидел самого близкого и дорогого мне человека, который, в отличии от тебя, всегда был рядом. И я видела, как она страдает из-за тебя, а ведь ты ничего не стоишь! – я понимала, что перегибаю палку, но слова лились сами собой. - Родителей не выбирают, но мне жаль, что ты мой отец!
Последнюю фразу я произнесла резко и поняла, что это все. Поднявшись с табуретки, побежала в свою комнату, громко захлопнув дверь. Меня трясло, и предательские слезы наполнили глаза, быстро скатываясь по щекам и падая на одежду. Не хочу оставаться под одной крышей с этим человеком. Второпях переодевшись, я закидывала в сумку необходимые на завтра книги и тетради.
Дверь открылась, и вошла мама:
- Маш, ты уходишь? – спросила она, наблюдая за моими действиями.
- Да, - ответила я, не смотря на нее, стараясь не выдать то, что я плачу.