Оставив пьяного друга видеть сладкие сны, я зашел на кухню. На плите стоит казан, и я, с любопытством открыв крышку, увидел, что там наполовину съеденный плов. Ел, наверное, вечно голодный Андрей, а вот готовить он бы вряд ли стал. Вот чем занималась у меня Маша. Это так приятно. Оказалось, что еще и очень даже вкусно.
Помыв тарелку, я решил позвонить Маше, поблагодарить за ужин и заодно разведать обстановку. Трубку она взяла не сразу, и лишь спустя много гудков услышал ее: "Да".
- Маш, спасибо за плов. Так мило, что ты решила меня накормить, - сказал я, вслушиваясь в шум, доносившийся из трубки, по звукам она где-то у дороги.
- Не за что, - произнесла она, голос грустный.
- Андрюхе тоже понравилось. Он, по ходу, тоже попробовал, - сказал я, стараясь ее развеселить.
- Я рада, - проговорила она еще тише.
- Ты где? – спросил я. Думал, она поедет домой, а не будет где-то гулять. Пусть уже наступила весна, на улице мороз под двадцать градусов.
- Решила пройтись, - сказала она.
- Что случилось?
- Он приехал к нам домой, - произнесла она с трудом о своем отце, как я понял, и подозреваю, что со слезами.
- Маш, мне приехать? – не могу ее оставлять неизвестно где и в таком состоянии.
- Нет, - ответила она.
- Говори, где тебя забрать. Выезжаю, - решительно сказал я. Знаю я эти женские «нет».
Оказалось, далеко от дома она не ушла. Повезло доехать без пробок, добрался всего за двадцать минут. За это время она уже успела замерзнуть, лицо красное от слез и от мороза, руки ледяные даже в печатках, если учесть, как она их сжимает. В салон она забралась молча, сразу пристегнув ремень безопасности, но я не торопился уезжать, хотя машину глушить не стал, чтобы Маша согрелась. Да и не знаю, куда ее везти.
- Маш, я понимаю, ты расстроена, но это не повод убиваться, а, тем более, пренебрегать здоровьем, - высказал я вместо утешительных слов, и она промолчала, зашмыгав носом. - Рассказывай, что случилось.
Вытирая салфеткой очередной поток слез, короткими фразами с множеством остановок Маша рассказала о том, как прошла вечерняя встреча с отцом. Я внимательно слушал, понимая, что единственный способ ее сейчас упокоить, это опять обнять и сидеть так до тех пор, пока она не проплачется. Но решил этого не делать, и так уже сегодня обнимались. Порядок действий простой, как дважды два - дружеские объятия, дружеские поцелуи, дружеский секс, а потом: «Прости, Андрюха, и с этой твоей девушкой не удержался». Поэтому я сидел, стараясь запоминать каждое ее слово, чтобы сделать правильный вывод и максимально успокоить ее словами. Плачущих девушек не люблю, но утешать я умею, правда, чаще всего используя физические контакты.
- Как бы тебе не было тяжело и плохо, - начал я, - надо взять себя в руки.
- Я не знаю как, - произнесла она, взглянув на меня, а потом опять уставилась перед собой. - Когда я говорила ему грубости перед уходом, я была полна ненависти и обиды. Но ведь нельзя ненавидеть человека, которого когда-то любил?
- Да, сама знаешь, как говорят, тут один шаг, - вздохнул я, собираясь с мыслями. - Ты веришь в судьбу. И считай, что раз она привела тебя к отцу, то это тоже зачем-то тебе нужно. Ты хочешь измениться, и твоя детская травма – это самое главное, что мешает двигаться дальше. Поэтому надо отпустить эту ситуацию раз и навсегда, разобраться в ней, не мучиться и раздувать до вселенских масштабов.
Маша промолчала, а я продолжил:
- Давай, прогоним все еще раз. Ты была маленькой, родители разошлись, ты мечтала о встрече с отцом, и подсознательно это стало твоей главной целью в жизни, несбыточной мечтой. Вот, спустя много лет, мечта сбылась! Никто не говорит, что так, как ты хотела, и тебе, уже может быть, это и не надо. Но раз это произошло, значит, прими все, как есть. Как отреагировала мама на появление отца?
- Я не буду утверждать, но мне кажется, что она обрадовалась. Встреча для нее тоже была шоком, но она его любит, как я говорила… - Маша замолчала. - Поэтому я и ушла. Не хочу видеть его, и им, наверное, тоже есть о чем поговорить, помимо меня…