- Да, вроде да, - сказал Кирилл, но и это не дало облегчения. Что за «вроде»? Что с ним? Я вспомнил момент, когда первый раз увидел брата… Внутри все сжалось…
- Поднимаюсь… - я сбросил вызов.
Тело отказывается слушаться. Потянул на себя дверь больницы, и она показалась тяжелой, словно во мне нет сил… Нет сил пережить все еще раз. Это та же дверь, что и столько лет назад, ее с тех пор даже не красили… Мне восемнадцать. Дэжавю… Только отвратительное, дикое и опустошающее.
Внизу меня встретила недружелюбная вахтерша, прокричала что-то про верхнюю одежду и сменную обувь, но я ее проигнорировал. Третий этаж тоже оглашали крики, голос я узнал.
- Не смейте ничего делать без нашего врача, его команда будет через минуту! Уберите ваших неквалифицированных работников от моего сына! – Валерий Альбертович кричал на высокого смуглого мужчину, который был одет для проведения операции.
Его голос эхом отражался в длинном коридоре, и я слышал каждое слово. Анастасия Владимировна, обнимающая Карину, двоюродную сестру Андрея, громко рыдала. Кирилл, сидевший на лавочке, единственный, кто обратил на меня внимание, поднялся и отравился навстречу.
- Нам все равно, кто вы! И пусть хоть сын президента лежит на столе, - продолжал врач быстрым, но спокойным тоном. - Вы только тянете время. У вас есть работа, а это моя. Прошу успокоиться, - он развернулся и, открыв металлическую дверь, быстро скрылся за ней.
Валерий Альбертович потер лицо и выругался, его трясло.
- Что известно? – я решил не медлить и сразу спросил у Кирилла, когда дошел до него. Мы остановились немного в стороне от всех.
- Он в операционной, - шепотом сказал Кирилл с бледным, как никогда, лицом. - Состояние тяжелое, у него внутреннее кровотечение, повреждение органов, черепно-мозговая травма… - шепотом проговорил Кирилл. - Требуется немедленное хирургическое вмешательство… Его отец вызвал хорошего хирурга, но местные утверждают, что ни минуты терять нельзя, к операции все готово.
- Да пусть не болтают, делают, что нужно, - по мне лучше любые врачи, лишь бы все успеть сделать вовремя.
- Вот началась операция, - Кирилл вздохнул, и я замолчал.
Хотелось проснуться... Открыть глаза... Сделать все, чтобы происходящее не было реальностью.
- Операция идет, мы ничего не знаем, - сказал мой отец, делая паузы в словах, когда я забежал в больницу. Не знал, как доехать, не было такси, друзья пьяные, я тоже. Бежал до больницы практически час, сам не зная, откуда во мне столько сил. - Ничего не знаем…
- Миш, - произнесла мама. Лицо мокрое от слёз, но, судя по всему, ей уже дали успокоительное.
Я присел с ней рядом на лавочку и обнял ее. Она снова заплакала, чувствовал, как ее трясет. Меня тоже трясло, не хватало воздуха. И это не от бега… Я не знал, что говорить, что спросить… Я ведь мог поехать с ним, и тогда бы ничего не случилось, но я выбрал друзей…
Время шло мучительно медленно. Все молчали, боясь произносить хоть что-то. Через десять минут после меня приехал хирург, которого вызвал Валерий Альбертович. Престарелый мужчина сразу отправился в операционную, быстро вникнув в суть дела. Анастасия Владимировна кивком поздоровалась со мной. Я давно ее не видел, она всегда выглядела с иголочки и очень молодо для своих лет, чего стоят только ее длинные белые от природы волнистые волосы, но сейчас она показалась даже старше своего возраста, словно это событие раз и навсегда заставило ее постареть.
Кирилл рассказал, что ему позвонил их знакомый гаишник, который прибыл на место аварии. Машина Андрея известна каждому патрульному, если учесть, на сколько возможных штрафов он нарывался и сколько раз приходилось звонить полковнику полиции и начальнику Управления ГИБДД Алексею Альбертовичу, дяде Андрея. Поэтому Кирилл позвонил мне спустя двадцать минут после аварии. Подробности Кирилл не знает, не до них было, только то, что прямое столкновение на встречной полосе с фурой.
Я сидел на лавке, разглядывая потрескавшуюся местами серую плитку пола, и это было единственным моим занятием. Я бы предпочел оказаться на месте Андрея, и если бы так можно было сделать, поменялся бы с ним местами. Самое страшное, когда что-то случается с близкими тебе людьми, тогда собственная жизнь кажется ненужной и ничтожной. Особенно злит, что ты не можешь ничего сделать, ничего от тебя не зависит. Остается только убивать себя мыслями, надеяться на лучшее и винить в том, что не поступил иначе… А еще ждать…