Я промолчала, а Миша решил выговориться. Речь его несвязна, но это лучше, чем ничего:
- Я никому не говорил, но в тот день, когда он попал в аварию… Он же с утра был у меня… Наверное, я получил какой-то знак и забрал ключ от его машины... Словно, кто-то предупредил меня заранее, чтобы я предотвратил аварию. Но потом я отдал ему ключ… Зачем? Маш, я ведь знал, что может случиться… Я ведь все утро думал об этом… Может, всему виной мои мысли?
Я не знала, что ему сказать. Он смотрел на меня, но такое чувство, что даже не видел.
- Ты не виноват, - произнесла я тихо. - На все своя судьба, - и я действительно в это верю, не отдай Миша ключи от его машины, Андрей мог попасть в аварию, даже будучи пассажиром такси или маршрутки. - Если этому суждено было случиться, то все равно бы случилось…
- Нет, - оборвал мою фразу Миша. - Прекрати говорить глупости. Все зависит только от нас. И у меня был выбор: вернуть ему ключ или нет. Я сделал неправильный. И чего это стоило? – он быстро поднялся и пошатнулся, но удержался на ногах, подошел к окну и стал снимать перчатки. Боже, я не могу на него такого смотреть! Все даже хуже, чем я могла представить. Теперь понятно, почему он пропал.
Миша с трудом снял перчатки и взял с подоконника бутылку водки, сделав глоток. Не знаю, откуда во мне появилось столько силы, но я в одно мгновение поднялась с пола и подлетела к нему:
- Не надо, хватит пить, - сказала я, пытаясь выхватить у него бутылку, сама не заметив, как повысила голос. - Не надо себя убивать. Это не поможет Андрею!
Миша спокойно опустил бутылку и отдал ее мне, хотя я ожидала сопротивления. Вообще, находясь с ним пьяным в практически темной комнате, поймала себя на мысли, что немного боюсь его. Знаю, он ничего мне не сделает, но доверять ему в таком состоянии тоже страшно.
- Маш, уходи, - произнес он, словно даже так смог прочитать мои мысли. - Не хочу, чтобы ты меня таким видела. Жалкое зрелище, - после этой фразы поняла, что может, он и не столько пьян, сколько расстроен.
- Нет, я не уйду, - я поставила бутылку на окно и прижалась спиной к подоконнику.
- Ты ничем мне не поможешь, - он опустился на кровать и посмотрел на меня уже более разумным взглядом. - Молись за Андрея, за меня не переживай.
Я опустила глаза и проговорила:
- Если бы я это не видела, не переживала бы. Ты всю неделю так проводишь?
- Нет, хожу на тренировки по борьбе, поэтому меня нет в «Спарте» по вечерам…
Я вздохнула. Что же с ним делать? Почему я не верю? Он просто попытался взять себя в руки и убедить меня в том, что все хорошо. Такое чувство, что стоит мне уйти, так он продолжит пить и убиваться.
- Я останусь, - решила я. - Уложу тебя спать, чтобы мне было спокойно.
Ожидала любой реакции, только не смеха. Миша уткнулся в сложенные ладони и засмеялся.
- Маш, не надо меня укладывать. Так не может продолжаться дальше! Это смешно. Я не буду с тобой спать в одной кровати! Не буду! Потому что я предатель! Потому что я всегда сплю с девушками лучшего друга, - он посмотрел на меня, и я опять вернулась к версии, что все же он больше пьян, чем мне показалось. - И если думаешь, что я и тебе хороший друг, то ты ошибаешься! Я никогда не был тебе другом, каждую нашу встречу знала бы ты, о чем я думаю. Наши отношения похожи на… На черт знает что. Я не переспал с тобой еще только потому, что мне нравится с тобой играть… Да, меня держит та мысль, что я не должен тебя трогать, раз ты хочешь быть… - он остановился. Разговор затронул Андрея, и он не стал договаривать, а дальше произносил непонятную мне речь. - Но мне плевать, я, получается, никому не друг… Я даже с собой не дружу.
Я молчала, не понимая, зачем он все это говорит. Похоже, он зациклился, ему кажется, что он плохой друг… Или просто пытается меня обидеть. Зачем? Чтобы я ушла? Скорее всего, он просто несет все, что приходит в голову.
- Если ты ко мне привязалась, то лучше тебе забить на меня, - продолжал он. - Мне не нужна ничья жалость, ненавижу, когда меня кто-то жалеет… Стоит переживать только за Андрея… Только за него, - последнее он проговорил тихо и опять замолчал, уткнувшись в ладони.
Я старалась не думать обо всем сказанном, ссылаясь на то, что все не совсем так. Миша накручивает и преувеличивает, не может справиться с пережитым стрессом. Ему надо выспаться и прийти в себя, а то такое состояние не доведет до добра. Я решительно направилась к нему, но он не обратил внимания. Осторожно откинув покрывало и одеяло с кровати, я сказала:
- Миш, ложись спать, пожалуйста…
Опять ожидала чего угодно, но только не того, что он вновь послушается и спокойно ляжет на кровать. Я аккуратно покрыла его одеялом, стараясь не прикасаться, но я видела и ощущала, что он дрожит. Миша закрыл глаза, может, специально, чтобы не смотреть на меня или действительно решил уснуть. Я стояла некоторое время, боясь пошевелиться, вздохнуть. Следила за тем, как он дышит, тяжело выдыхая воздух. Стараясь не шуметь, опустилась на колени на пол, сложила руки на кровати и опустила на них голову, продолжая наблюдать за его лицом. Тусклая лампочка отбрасывала темные тени, сквозь которые я разглядывала бледные, но различимые синяки… Он уснул, в чем не было сомнений.
Просидев так еще какое-то время, я попробовала встать, чувствуя, что меня тоже начало трясти, словно состояние Миши заразно, и я подхватила инфекцию. Всю неделю я надеялась на лучшее, старалась поверить в то, что все будет хорошо. Надеялась на то, что Миша в это верит. Думала, что Андрей идет на поправку… И только сейчас понимаю, что все плохо. Ноги не слушаются, но я обошла кровать, выключила ночник и поплелась по темной квартире в зал. Забравшись на диван вместе с ногами, обхватила себя руками и, кажется, тоже сдалась, поэтому слезы непроизвольно покатились из глаз. Я даже не хочу представлять, что бы чувствовала я, если бы с кем-то из близких мне людей что-то случилось… Их всего-то несколько человек и они – целая жизнь, каждый из них – неотъемлемая часть меня. Поэтому больно за каждого дорогого тебе человека, и эту боль не сравнить ни с чем, ничем ее не унять…