С того дня, как я застала Мишу пьяным, прошло больше недели. Рабочий день подходил к концу. В выходные зоомагазин работает до четырех. Теперь полы в магазине в нашей смене всегда мою я. Переживаю за Лизу и не позволяю ей делать лишнюю работу. Пусть живота у нее еще нет, не хочу, чтобы она перенапрягалась, и это как-то повлияло на ее маленького человечка.
Тщательно отмывая грязный пол шваброй, я слушала очередной рассказ Лизы, которая кормила веселых попугайчиков, недавно привезенных на продажу. Я услышала, что кто-то вошел, но не придала значения, тем более, на покупателей обращала внимание Лиза.
- Хорошенькая попка у уборщицы, - услышала я за спиной, и была бы в гневе, если бы за мной не стоял Миша, прежний веселый и пошлый Миша.
- Привет, - сказала я с улыбкой, сомневаясь, что это реальность. Может, я нанюхалась средства для мытья?
- Привет, - повторил он, не исчезнув. Выглядел он отлично, даже синяков практически нет, а, следовательно, мои переживания оказались напрасными. Он не влез ни в какие бои, цел и невредим. - Не мог тебе дозвониться, решил приехать.
- Да, у меня телефон в подсобке, не слышала… - я еще до конца не понимала причину его визита.
- Андрей сегодня пришел в сознание, - сообщил Миша. - Полчаса назад звонила его мама. Сейчас поеду к нему.
Я улыбнулась. С самого начала верила, что все образуется.
- Не вижу вас на тренировках, мадам. Решила покорить Андрея висящим животом? - спросил Миша. Как же я люблю, когда он такой.
Глава 44. Миша
Перед палатой друга я нервничал. Страшно представить, что с Андреем что-то не так. Но, к счастью, он встретил меня своей фирменной широкой улыбкой, и плохие мысли испарились сами собой. Хотя, в целом выглядел он неважно: бледное лицо, круги под глазами, перебинтованная голова, гипс на руке.
- Здравствуйте, - сказал я маме Андрея, старательно игнорируя взгляд друга.
- Привет, Миш, - с улыбкой сказала она. Бессонные ночи и огромное количество выплаканных слез значительно отразились на ее внешности, прибавив ей возраст. Но сейчас она выглядела счастливой. - Побудешь с ним? Я через полчасика вернусь.
Я кивнул. Анастасия Владимировна наклонилась к сыну, поцеловала его в лоб в толстый слой бинтов и вышла в коридор. Я молчал, оглядывая палату, в которую перевезли Андрея. Здесь вполне можно жить, уютно и тепло. Огромное окно, через которое проникает много света, приятный зеленый цвет стен, большой телевизор. Я увидел свободный стул, подвинул ближе к больничной койке и присел на него. Андрей все это время не сводил с меня глаз, ожидая хоть слова.
- Я хочу тебя убить, но я рад, что ты жив, - произнес я вместо приветствия. Душа моя радостно пела от того, что Андрей очнулся, но обида и злость за его неосторожность остались.
- Прости, - сказал он и опустил глаза, немного подумав, а потом добавил. - Как моя ласточка? Ты ее видел?
- Не видел, но подозреваю, что хуже, чем ты, - за две недели после аварии у меня не появилось ни малейшего желания посмотреть на его разбитую машину.
- Отец первое, что сказал - не видать мне больше прав… - Андрей вздохнул. - Сказал, что поговорил с братом. И на суде мне не помогут.
- Давно пора, - хмыкнул я. Если Андрей надеялся, что я поддержу его в этом вопросе, то пусть не сомневается, я на стороне его отца. Надо наказать Андрея по заслугам.
- Да, интересно, сколько лет я буду пассажиром? Никто же больше не пострадал? – спросил Андрей с надеждой.
- Твое счастье, что остальные водители отделались ушибами, - произнес я. Этой информацией поделился Кирилл. - А если бы по твоей вине кто-нибудь погиб? – не сдавался я.
- Мне и так херово, не надо нагонять, - произнес Андрей, и я сжалился над ним. Действительно, он чуть больше часа назад пришел в себя после затянувшейся комы, а я наезжаю.
- Прости, - на этот раз извинился я. - Как себя чувствуешь? Отоспался за две недели? – я улыбнулся.