- Да уж, все пролетело, как один миг… Только под гипсом уже весь час чешется, и с трудом могу пошевелить ногами, - сказал Андрей и к сказанному попытался пальцами здоровой руки почесать под гипсом.
- Голова не болит?
- Не знаю. Вообще, непонятное ощущение, словно все окутано дымкой… - Андрей замолчал, а потом решительно собрался и произнес. - Миш, прости. Я не сдержал обещания. Хотел оставить машину, но напился еще днем.... Думал, что себя контролирую. Первая мысль, когда пришел в себя и осознал, что произошло: Что я скажу тебе?
- Не надо ничего говорить, - произнес я резко. - Просто не делай так больше.
- Это надо быть полным идиотом, чтобы опять такое повторить… Я решил изменить свою жизнь! Раз уж я попал в аварию и остался жив, надо пользоваться этим шансом судьбы. Перестану пить, займусь каким-нибудь делом, женюсь… Буду строить достойную жизнь.
Его планы мне нравятся, даже как-то над своей жизнью заставили задуматься.
В палату зашла Карина с сыном, и я, посчитав себя лишним, покинул друга. Пусть поправляется. Неизвестно еще, через какой срок его выпустят из больницы, успею надоесть своими визитами. Спускаясь по больничным ступеням, почувствовал непонятную, но приятную слабость. Исчезло напряжение, в котором я находился с момента аварии. Через час очередная тренировка по смешанным единоборствам с Виталиком, в которых я все лучше и лучше начинаю себя проявлять. Хотя, о каких-то успехах говорить рано, но, по крайней мере, научился ориентироваться и не получать многочисленные удары, которыми снабжает тренер, чтобы я не расслаблялся. Павел Сергеевич звонил, переживает, что я его бросил, хотя сам назначил тренировки по боксу. Обещал, что как только Андрей пойдет на поправку, а я в это верил, обязательно к нему вернусь. Все-таки, я уже согласился на одну игру у Слепого, и пусть он пока молчит, март близится к концу. Это будет бокс, и занятия необходимы. Главное, не запутаться.
На следующий день в перерыве между разбросанными индивидуальными тренировками, на которые всегда не хочется идти по воскресеньям, решил поменять испорченную грушу. Не люблю, когда что-то сломано или не работает, для меня важен порядок во всем.
Увлеченный делом, не заметил, как дверь осторожно отворилась, и я услышал «Привет» от Маши. В последнее время было не до нее, но после вчерашней хорошей новости об Андрее решил, что надо довести начатое дело до конца. Странные у нас с ней отношения все же сложились: мы, вроде бы, ничем друг другу не обязаны, но, тем не менее, ответственно, если можно так сказать, относимся к выполнению придуманного плана. Да и Маша искренне меня поддерживала, пока Андрей был в коме.
Видимо, убедившись, что я один, Маша направилась ко мне через весь зал.
- Привет, - сказал я. - Не ожидал тебя увидеть в воскресенье, - я перевел взгляд с груши на девушку.
- Ну, я много занятий пропустила, надо наверстывать, - она проследила за моим взглядом, а я увлекся ее непривычно открытым телом. Вместо излюбленной широкой одежды на ней короткие шорты и топ. Маша поняла, что я ее разглядываю, и произнесла в оправдание. - Жарко у вас в спортзалах.
Я промолчал, засмотрелся на ее живот. В принципе, выглядит он отлично, вполне привлекательно без одежды. Зря я тогда его раскритиковал.
- И ты не чувствуешь себя голой? – спросил я, старательно пытаясь ее смутить.
- Нет, тут многие так ходят, - и, как у Пинокио при вранье рос нос, краснеющие щечки выдали ее.
- Но тебя так не ожидал увидеть, - мне почему-то не давал покоя ее открытый живот, и после всей огромной и объемной одежды, она действительно в этом наряде кажется раздетой.
- Как Андрей? – задала вопрос Маша, всегда быстро подавляя мои пошлые мысли, от которых я, видимо, так и не избавился.
- Скоро будет, как новенький, - я улыбнулся, и она ответила улыбкой.
- Это хорошо. А я пошла заниматься. Руслан будет рад моему возвращению. Он так от меня и не отстает, - она ухмыльнулась, вспоминая назойливого тренера.
- Увидимся, - сказал я, и девушка направилась к выходу, оставляя меня наедине с боксерским инвентарем. Посмотрел ей вслед, и тут появилась одна интересная мысль. - Маш, подожди.
Она остановилась и вопросительно посмотрела на меня. Я оставил в покое грушу и направился к Маше.