Наконец-то она перестала жаловаться на себя и решила больше не доводить меня. Даже выбрала какие-то платья сама, поняв, что я уже устал и мне без разницы, хоть она купит мешок. Всем, чем мог, я помог.
Покинув отдел с платьями, мы пошли дальше гулять по торговому центру. Решив немного ей отомстить, завел ее в отдел мужской одежды. Специально выбрал себе неподходящую и начал изображать, что под эту рубашку нужна большая грудь, для этой футболки похудеть, а для длинных джинсов стать высоким. Вообще, в целом, я собой доволен и не скрываю этого. Маша смеялась в голос, и девушки-консультанты косились на нас, как на ненормальных. Я уже начал им строить глазки, но понял, что как-то некрасиво выходит… Я с девушкой же, и у нее на глазах флиртую с другими. Пусть лучше думают, что мы отличная пара, которая любит подурачиться. Да и Маша постоянно уверена, что другие девушки перешептываются, что я такой клевый и со мной такая неяркая девочка. Приятно, конечно, но она странно меня воспринимает, а себя все еще принижает. Как бы с Андреем она не чувствовала себя так же, а то хорошего в этом мало. Если парень с тобой, каким бы он не был, значит, ты для него особенная и самая лучшая, зачастую дело и не во внешности вовсе. Тем более, с внешностью у нее все в порядке, просто она никак не расстанется со своей большой одеждой и привычкой выглядеть незаметной, только и всего. Хотя, я даже к ее образу уже привык, и он кажется нормальным. Но ей надо выйти из панциря, и если наряды в этом помогут, почему бы и нет. К тому же, заметил, что с тех пор, как в тренажерный зал она стала ходить в открытой одежде, то стала чувствовать себя немного раскованней. Так что, надо просто покинуть «домик».
Остановившись у отдела нижнего белья, я сказал:
- Трусики с котятами не хочешь заменить на что-то неприлично сексуальное?
Маша как всегда вздохнула и посмотрела на меня так, словно за спиной держит сковородку и может в любой момент нанести удар. Пока я придумывал еще какую-нибудь фразу, чтобы ее смутить, у меня зазвонил мобильный. Слепой. Почему ему так нравится звонить, когда я с Машей?
- Привет, Жорик.
- Привет, Миш, - понеслось из трубки. - Как тебе предложение провести бой двадцать первого апреля?
- Двадцать первого апреля? – переспросил я, понимая, что мне все равно, - Отлично, - я старался скорее закончить разговор, потому что Маша стояла напротив меня и прислушивалась.
Кое-как отвязавшись от Жорика, я убрал в карман телефон и продолжил по теме:
- Так что? Помочь тебе выбрать красивое белье?
- Что за Жорик? – вместо ответа на мой вопрос она задала свой.
- Приятель, - ответил я. Кажется, теперь после той стычки с Антоном, Маша никогда не успокоится, воображая, что все вокруг желают мне зла.
- Приятель, - повторила Маша с недоверием. - Что двадцать первого? – не сдавалась она. Угораздило же меня переспросить.
- Ничего, Машенька! Если ты не отправишься за бельем сейчас, я пойду с тобой в примерочную и буду помогать с застежками. Я не шучу! – я внимательно на нее посмотрел. Она ничего не сказала. Поняла, что надо от меня отстать и скрылась в отделе. Отлично, у нас с ней полная гармония в отношениях.
Я поглядывал на нее сквозь витрину, пока она что-то подбирала с продавщицей. Заодно изучил все манекены в откровенных сорочках и пеньюарах. Мимо меня по коридору торгового центра проходило много людей, сегодня суббота и все отправляются на шопинг. Наблюдая за случайными прохожими и погрузившись в свои мысли, я чуть не подпрыгнул от неожиданного «Привет».
Это была Мила. Наверное, сама судьба нас с ней сталкивает. Не может быть таких совпадений!
- Кого-то ждешь или устроился охранником? – усмехнулась Мила. Длинные серьги, яркая помада, глубокое декольте… Она в своем стиле.
- Работаю моделью, - я тоже усмехнулся.
- У отдела нижнего белья? – Мила удивленно подняла брови.
- Да, в мои обязанности входит раздеться и продемонстрировать какие клевые на мне трусы. Хочешь посмотреть? – я даже без иронии это сказал.
Мила опять усмехнулась. Она так на меня смотрит, как будто чего-то хочет.
- Присоединяйся, уверен, если ты продемонстрируешь свое белье, дополненное чулками, равнодушных не будет, - сказал я.