- Я тебя так любил, ты была такой офигенной, но ты ушла и я решил покончить с собой… Как тебе мой перевод? Все верно?
Маша нехотя улыбнулась:
- Песня вообще не о любви.
- Вот черт, промахнулся, - да я и не пытался даже понять, сказал первое, что пришло на ум, вспоминая все Машины переводы. Еще хотел ее развеселить. - Переведешь?
- Не хочу, - ответила она, и я понял, что мои старания напрасны.
- Маш, ты мне скажешь, что не так? Я не про песню, - меня очень это интересует. Она стала ко мне холоднее, ощущение, что вообще закрылась от меня, словно я ей враг.
- Все нормально, - тихо соврала она. Я никогда раньше не задумывался, как может быть с ней тяжело. Раньше она хоть и упиралась зачастую, но все равно всегда ко мне прислушивалась.
- Знаешь, я уже не понимаю, что между нами, - начал я, хотя неподходящее место для откровенных разговоров. Мне надо чаще смотреть на дорогу, а не на Машу, но так я совсем не вижу ее глаз. - Что ты об этом думаешь?
- Ничего, - так же тихо ответила она. Вот врушка. Она не может не думать, я ее знаю.
- А я думал… Но для начала надо поделиться одной новостью. Не знаю, какой она будет для тебя. Короче, план с Андреем провалился. Он встретил в больнице какую-то девочку, влюбился по уши и собирается после выписки с ней на свидание. А я-то знаю, что если Андрей кем-то увлечен, он не посмотрит на других. Как-то так.
- Хорошо, - без эмоций ответила Маша. И я окончательно перестал ее понимать. Я ожидал, что она, по крайней мере, расстроится, хоть немного посожалеет. Но она выглядит равнодушной, и это странная реакция. Может, ей на самом деле давно не нужен Андрей, и она переключилась на меня? Вот поэтому и обижается, потому что испытывает ко мне какие-то чувства, а я себя не очень хорошо с ней веду.
- Маш, - продолжил я свою мысль, - Андрея между нами больше нет. Мы никому ничего не должны, но все еще вместе. Давай начистоту… Не думал, что это скажу, но факт остается фактом. Андрей не заметил тебя даже в тот день, когда ты была у него в квартире, а я приметил тебя еще в клубе. Твое грустное личико, соблазнительное красное платье и хорошенькие ножки в тех забавных сапогах. Может, это судьба?
- Я не верю в судьбу. Поняла, что все зависит от нас, - ответила она. Такое чувство, что она пропустила мимо ушей все, что я говорил, а услышала только вопрос.
Я замолчал. Мы подъезжали к деревне.
Маша больше не верит в судьбу, не расстроилась из-за Андрея, не хочет со мной разговаривать, не смотрит на меня, игнорирует все, что я говорю, ведет себя неестественно и кажется сильно обиженной, при этом пытается убедить, что все забыла и все прекрасно. Кажется, мое терпение скоро лопнет. Неужели, тот необдуманный поцелуй и разговор в кафе так сильно ее задел, что она изменилась до неузнаваемости? Что такого ужасного я сделал? А еще ощущение, что она что-то умалчивает. Конечно, она и не говорит со мной почти. Как же из нее все вытянуть? Может, устроить ей какие-нибудь пытки?
Я отбросил последние мысли и произнес по делу, потому что мы подъезжали к нужному дому:
- Павел Сергеевич приглашал тебя в гости, просто я не говорил. Так что они тебя ждут.
Действительно, Алла Борисовна, которая вышла нас встречать в фартуке, надетом на нарядное платье в цветочек, была очень рада видеть Машу. Да и та наконец-то заулыбалась и стала сама собой. Подмечу, в Маше просыпается актриса. Сейчас она отлично изображает счастливую девушку, мою девушку. Я даже воспользовался моментом и приобнял ее за талию, раз уж мы играем пару, но она быстро убрала мою руку. А до того, как она выбралась из машины, я не знаю, кем она была, но роль точно была другая.
Оказывается, у пенсионеров сегодня годовщина свадьбы, и прижилась традиция именно в этот день собирать все семью за праздничным столом. Через час к Гадаевым должны приехать дочки с мужьями и внуками. Стало понятно, почему Павел Сергеевич сказал про «уйму свободного времени». У них на вечер планы, а тут я, еще и с Машей. Но Алла Борисовна увидела в Маше необходимую помощницу, и увела ее на кухню, обещая рассказать какие-то кулинарные секреты. А мы с тренером отправились в наш гараж, позаниматься, пока есть время.
Павел Сергеевич был суров. Он приметил мое состояние и слегка приторможенную реакцию. Конечно, если пить всю ночь, то к вечеру вряд ли будешь как огурчик. Тренер качал головой и хмурил брови, а я его уже хорошо изучил, и знал, что он хочет мне сказать, но молчит. Если бы он не относился ко мне, как к сыну, то наверняка, давно уже бы послал и не тратил время. Хотя, он из вежливости бы так никогда не сделал… У меня ведь тоже достаточно опыта, чтобы адекватно судить о моих результатах. Не хочется признавать, но я больше не ощущаю в себе такой уверенности, как раньше. Я давно сдал позиции, остановился на одном уровне. Игра с Антоном многое прояснит, но я надеюсь на победу. Победа для меня важна, я не привык проигрывать.