- Слушай, - я всеми силами старался вести себя так, чтобы не взорваться. Не хочу подавать плохой пример ученикам, да и чтобы хоть какая-то информация об этой игре просочилась и дала поводы для разговоров. Это не те игры, на которые приглашают родственников и друзей, чтобы потом вместе попить чай с тортиком, радуясь победе или запивая поражение, выслушивая слова утешения близких. Не хочу, чтобы хоть кто-то из «Спарты» знал, что тренер этих «сопливых мальчишек» играет где-то за пределами официальных спортивных мероприятий. Тренер должен подавать надежду в светлое будущее, заставляя покорять вершины, а не проваливаться под пол. – У меня занятие. Если есть разговор, я свободен через сорок минут, - я взглянул на часы.
Антон перевел взгляд с меня на учеников и, развернувшись, побрел из зала. Радует, что хоть какая-то часть разума есть в этом человеке. Я на это не надеялся. Вообще, не думал, что когда-нибудь какой-либо человек превратится для меня в абсолютного врага, которого захочется стереть в порошок, уничтожить, лишь бы он своим существованием не портил эту прекрасную жизнь. Антон заслужил это звание.
Сорок минут пролетели незаметно. Антон не стал дожидаться, пока все ученики покинут зал, быстрым шагом направившись ко мне. Его улыбка сразу насторожила.
- Зачем пришёл? – спросил я, не желая терять времени. Не думаю, что он хочет предложить забыть все наши разногласия, посидеть попить пивка и опять стать приятелями.
- Прогуливался неподалеку, решил заглянуть в тренажёрный зал, а напротив неожиданно оказался зал бокса с тренером Мавриным, - с такой же улыбкой произнес Антон. - Заодно девочку твою ещё раз повидал. Смотрю, старается подружка ради своего голубка, даже в зал похаживает.
Маша! Она приходила! Это вызвало смешанные чувства. Она была здесь или ещё не ушла, от чего даже стало как-то теплее. Но она даже не поздоровалась… Никогда раньше подобное не задевало. Сам многих девушек игнорировал. Но сейчас всё как-то иначе.
- Знаешь, Маврин, я недооценил её в прошлый раз, - продолжал Антон. - Она слаще, чем кажется.
- Что ты сказал? – выпалил я, с трудом вынырнув из своих мыслей, пытаясь вникнуть в только что услышанную фразу.
- Что слышал! – резко произнес Антон. – Мы мило пообщались, даже ее потрогал немного…
Не сдержался и ударил его по роже. Не следовало этого делать! Я на работе, и ещё три ученика в зале, которые видели это. Но я целый день схожу с ума по Маше, и одно слово о том, что этот урод приблизился к ней, выбило меня из колеи, решив здравого рассудка.
Антон улыбнулся, потирая челюсть. Он смотрел на меня, раздражая ещё больше.
- Слабовато, Маврин. Твой лучший удар? Девчонки лучше бьют, – Антон рассмеялся. - Чтобы ты знал, она мне загорелась! Так и вижу её под собой…
Дальше я отключил мозг, понимая, что готов убить этого человека. Я ударил его ещё раз. И не остановлюсь. Может, Антон и хотел вывести меня на эмоции, было плевать. Агрессия и жестокость взяли вверх над здравым смыслом. Я не думал, куда его бью, не рассчитывал силу удара, не пытался снизить риск травм… Это то, что во мне всегда дремало, и чего я боялся. Мне нравится его избивать, потому что он подонок. Я помню Амину, и никогда бы не пожелал ей такого урода рядом! Иногда понимаешь, как многие сходят из-за любви с ума, абсолютно не замечая, кого они пускают в свою жизнь! Так и получается, что хорошие люди живут с монстрами.
Антон отвечал на мои удары, сначала слабо, пытаясь заставить меня выдохнуться, потом он стал более активно нападать. Если это его тактика, то я его раскусил. Но сейчас между нами была не игра. Во мне всё кипит, не понимаю, что делаю… Антон, видимо, из серии тех людей, что не прочь помахать кулаками где угодно. В этом нет ничего хорошего, от большого ума люди не затевают драки в общественных местах.
Не знаю, чем бы опять всё закончилось. Но нас кинулись разнимать мои ученики. Видимо, они уже начали переживать за то, что мы увлеклись… Не представляю, как это выглядит со стороны.
- Михаил Максимович, - повторял Кочетков, удерживая меня за плечи. Мой лучший ученик, с которым я много беседовал, и который мной восхищался, прислушивался к моим советам. Что он видит во мне сейчас? Наверное, надо самому себе кричать: Очнись, идиот! Приди в себя!
Горденко и Перминов держали Антона, который активно пытался вырваться. В зал вернулись ещё некоторые ученики, за которыми показался Руслан и охранник.