- Это твоя жизнь. Но я за тебя боюсь, - произнесла Ирина, и после этих слов встала и ушла из зала.
Я не стал её догонять, надо побыть наедине с собой и разобраться в своем собственном лабиринте. Выход есть всегда, стоит только сдуть слонов и увидеть суть – вокруг одни мелкие мухи, которых можно прибить свёрнутой газетой.
Переодевшись, я вышел на улицу, даже ни с кем не попрощавшись. Уверен, завтра все мои так называемые коллеги перемоют мне кости. Решив оставить машину, я зашёл в первый попавшийся магазин и купил бутылку водки. Никогда не был так зависим от алкоголя, но в моем случае без него не разберешься. Классика жанра, не я придумал. Настанет тот понедельник, с которого я брошу пить, вздохну полной грудью и пробегу марафон, сейчас мне это не поможет.
Опьянел я быстрее, чем обычно. Не привык пить без закуски, из горла, расхаживая по улицам, наплевав на мнение прохожих о себе. Пусть меня даже заберут стражи порядка за распитие спиртных напитков в неположенном месте. Пьяным мозгам кажется и море неглубоким, сделал шаг и пошел по воде. Только протрезвев, поймешь, что на самом деле ты не стал Богом, а утонул.
Мысли стали строиться в какие-то непонятные ряды, как по линейке, потом опять путались, растворялись, рассыпались. Сейчас я опять думал об Антоне, стараясь сконцентрировать весь свой негатив на нём, чтобы одержать победу над всем разом. Я достал телефон, сам не понимая, кому хочу позвонить… На автомате набрал любимый номер последних месяцев. Она так и осталась записана «Маша в сапогах».
Её «да» никогда не оставляло меня равнодушным. Лучше бы она говорила «Алло» или «Алё». Только я не сдержался и сорвался на ней. Раньше я не кричал на неё и сейчас не хотел. Не даёт покоя то, что она не пришла ко мне, не сказала про Антона. Она не пришла. Ко мне.
Утро показалось самым отвратительным за всю мою жизнь. Я с трудом проснулся, чувствуя, что не протрезвел за ночь. Или просто не хотел возвращаться в реальность - легче витать в облаках и делать всё на автопилоте.
На работу я пришёл за минуту до первой тренировки, и меня уже поджидал ученик. Какой-то новичок, на вид мой ровесник, решивший почувствовать себя боксёром. Или просто девушки не дают, не знал куда податься. Я оценил его внешний вид: худощавое телосложение, но с висящим животом, полное отсутствие мышечной массы - и усмехнулся. Скорее, посмеялся вслух.
Непозволительная роскошь смеяться над кем-то, когда хочется. Но я не удержался. Наверное, это так унизительно, когда над тобой смеются. Но лучше в глаза, чем за спиной.
- Прости, приятель, - я похлопал парня по плечу , но тот испугался и даже побледнел. Никогда не думал, что навожу страх на кого-то только своим видом. Я достаточно крепкий, но не двухметровый качок же.
Позже я попытался прийти в себя и наладить общение с Валентином, как он представился. Но момент был упущен. Полупьяный тренер пришёлся ему не по душе, и он убежал на половине занятия, бросив фразу, что бокс не для него.
Не стоило так. Надо быть просто самым мерзким человеком на Земле, чтобы убивать в других желание жить и развиваться во всех возможных направлениях. Сегодня я именно такой человек. Даже захотелось найти этого Валентина и поговорить с ним, что пусть такие моральные уроды, как я, над ним смеются, надо быть сильнее и выше их на психологическом уровне. И что на меня нашло?
В отместку судьба нанесла ответный удар. Меня вызвал к себе директор, приятный в общении мужчина за пятьдесят, в прошлом тоже спортсмен. Увлекался биатлоном вроде. Видимо, слухи разносятся быстрее, чем я думал, да ещё и красочнее в сто раз. Кто-то что-то ляпнул, и понеслось. Он сделал выговор за вчерашнюю драку, ссылаясь на то, что у него в спортивном комплексе всегда только лучшие тренеры, способные в любой ситуации действовать осознанно. Добавил, что не ожидал конкретно от меня такого, потому что я произвожу впечатление адекватного и спокойного человека с устойчивой психикой и самоконтролем. Пообещал простить мне этот случай, но если подобное повторится, то уволить сразу. Интересно, он не заметил, что я ещё и не совсем трезвый? Но я не стал дожидаться второго раза, признал свою вину, что я не профпригоден и не компетентен, и написал заявление на увольнение по собственному желанию. Это был минутный порыв, но я не вижу себя больше тренером. Я ошибся по жизни. Я никого ничему не могу научить. Учиться надо на ярких примерах, я потух.