Я вздохнул, опять ощущая боль.
- Маша-Маша, - произнёс я, расцепляя наши объятия. – Ты хоть представляешь, как может измениться твоя жизнь?
- Да, но будем решать проблемы по мере поступления. Ничего уже не изменить, - выдала Маша, тоже отпуская меня, чтобы заглянуть в мои глаза.
Не ожидал от неё такое услышать. Но да, так и надо. Сейчас других проблем не мало.
- Мама родила меня в двадцать. Получится, что я тоже… Видимо, у нас наследственное, - она не выглядит расстроенной, испуганной. Её успокоили слова, что я её не брошу? Она так доверяет мне? Неужели, она уже придумала нашу с ней дальнейшую жизнь? Как она её представляет? Я пока не представляю даже, как переживу сегодняшний день… А сегодня бой с Крюковым. И понятия не имею, каким образом выйду на ринг.
Последняя мысль заставила меня всерьёз задуматься, что в моём состоянии лучше пропустить бой. Наверное, мне надо поехать в травмпункт, чтобы выяснить, что у меня происходит внутри. Но… Уверен, Слепой не отменит бой. Да и я клялся себе, что выйду на ринг, чего бы мне это не стоило.
Я посмотрел Маше в глаза, потому что она не сводила взгляд с моих.
- Миш, что-то ещё не так? – спросила она, видимо, опять заметив перемену в моём настроении.
А я вспомнил, как Антон чуть не изнасиловал мою девочку. Меня передёрнуло от воспоминаний об этом моменте. И пусть Маша убеждала меня, что это был повод спровоцировать меня, я не верю в то, что Антон бы не упустил возможности отомстить мне… Нет, такое я этому уроду не прощу.
Я обхватил ладонями лицо Маши, лишний раз разглядывая каждую черту. Как же мне нравятся её глаза, в них всегда прячется теплота, даже когда она сердится. Её губы всегда манили меня, как и эта милая родинка на щеке. Я уже не знаю, куда мы идём, зачем всё было так усложнять и чем всё закончится. Но я хочу, чтобы она была счастлива.
Надо поговорить с Андреем и выйти сегодня на ринг с Крюковым. Пока – это главное, с чем надо разобраться. А дальше я послушаюсь маму, найду какую-нибудь спокойную работу… Надо прощаться с детскими мечтами. Я не стану известным боксёром, иначе я бы гнал даже по встречной за мечтой, а не сидел бы в своём городе, остановившись на достигнутом результате. Ведь для того, чтобы чего-то достичь, надо работать над собой, надо падать и вставать. Падать и вставать. Пробовать ещё и ещё… Это путь чемпиона! А я - среднестатистическое быдло. Надо занять своё место в жизни. На вершине и так много людей, и все они лучшие.
Нет, я не падаю духом. Может, я стану отличным семьянином и буду жить ради семьи. Работать для того, чтобы было всё необходимое, не строить иллюзии, а крепко стоять на ногах. Научить своего сына боксу, и заложить в него самые правильные установки, чтобы он достиг того, чего не смог я. Всегда откладывал подобные мысли в дальний ящик, но, кажется, пришло их время.
Маша выжидала мой ответ, но так и не дождалась, подтянулась и поцеловала меня в губы. Я немного отвернулся, не позволяя ей этого сделать.
- Не надо, - сказал я.
Она отстранилась и, показалось, что сейчас расплачется.
- Эй, Малыш, - я взял её руку и подтянул к себе. – Я хочу тебя целовать. Но мне самому противно от себя. И, кажется, я вчера отравился. Мне не совсем хорошо, - стал оправдываться я. Вообще, не люблю целоваться по утрам, тем более после пьянки. И, к тому же, я, может, ещё и отравился плюсом ко всему остальному. Я по-прежнему ощущаю тошноту. – Прости гада, - я постарался улыбнуться.
- Прощаю, - Маша улыбнулась, приняв мои извинения.
- Пойду хоть зубы почищу… Щётка запасная есть?
- Да, в верхнем ящике под раковиной.
- Тогда скоро буду, - произнёс я и, поцеловав Машу в макушку, отправился в ванную.
Я плотно закрыл дверь и уперся руками о раковину, взглянув на себя в зеркало. С каждым днём я выгляжу ещё более ужасающе. Ну, идея для Маши притвориться человеком, страдающим с похмелья – не плохая, и даже вполне выгодная.