Зубы почистил с трудом, меня чуть не вывернуло от зубной пасты. Да уж, у нас с Машей просто антиромантичное утро. И это меня тоже бесит. Знаю, что Маша ждёт от меня внимания, много поцелуев, ласки… Я это понимаю, как никто другой. Ну сегодня всё не так… Этой ночью я чуть не покончил с собой, и не знаю, как ещё стою на ногах.
Решил принять холодный душ, надеясь, что холодная вода хоть немного приведёт в чувства. Долго не решался раздеться, ведь потом опять одеваться, а это не легко…
Но под душ я всё же забрался. Вода из крана напомнила вчерашний дождь, и даже отвращение какое-то появилось. Организм протестовал, а не радовался воде.
Когда вышел из ванной, услышал звук телевизора на кухне. Звучала какая-то сладкая песня. Видимо, настроение у Маши прекрасное. Неожиданно, и мне стало немного лучше. Ощущение, что пару десятков ножей из моей грудной клетки достали, и осталось так, несколько штук… Всего-ничего.
Я застал Машу за нарезанием хлеба. Она делала какие-то бутерброды. На плите варилась каша и грелся чайник… Не хочется её обижать, но моя тошнота от одной мысли о еде возрастает в разы. Я тихо подкрался к Маше, подошёл сзади и обнял, положил голову ей на плечо и уткнулся носом в шею. Вот её запах безумно вкусный.
- Ты ледяной, - произнесла Маша и замерла.
- То я слишком горячий, то ледяной. На вас не угодишь, девушка, - проговорил я, не поднимая головы. – Можно, мы так и будем стоять? – спросил я. – А то меня от всего, кроме тебя, тошнит.
- Да уж, комплимент, - усмехнулась Маша. – Тебе плохо?
- Знала бы ты, как мне плохо, - выдал я вслух и добавил. – Алкоголь, явно, не мой друг, - чтобы уточнить, от чего мне плохо.
- Почему ты пьёшь? Ты проиграл бой? – не сдавалась Маша.
А она упёртая. Молчит, молчит, а потом всё равно старается вытянуть нужное. Я решил опять отвлечь её и скользнул руками под её футболку.
Маша вскликнула, руки у меня тоже ледяные. А она так ничего больше и не надела. Как-то это не скромно для неё. Кажется, в ней живёт ещё какая извращенка, просто она сама об этом не знает. С одной стороны, мне это нравится, с другой, неожиданно и немного пугает.
Маша положила нож и стала сопротивляться, пытаясь развернуться ко мне лицом. Но я прижал её к столу, специально касаясь холодными руками её живота.
- Прекрати, - сказала она с улыбкой.
Я позволил ей развернуться, и мы встретились взглядом. Она стала тяжелее дышать… А у меня вообще дыхание перехватило от близости. Понять не сложно, чего она хочет. И я тоже хочу, но моё состояние не даёт мне расслабиться и поддаться инстинктам.
Маша обняла меня за шею, притягивая ближе. Она прикоснулась своей щекой к моей и произнесла на ухо тихо, но отчётливо:
- Я так хочу тебя. Не знаю, что со мной, но не могу больше ни о чём думать.
Я тоже схожу с ума, не меньше её, это напряжение и притяжение между нами настолько сильное, что хочется проклясть весь белый свет за то, что я не могу насладиться этим прекрасным временем с ней. И она, как назло, решила подзадорить меня этими словами.
Не могу больше сопротивляться. Это помешательство какое-то. Я собрал её волосы рукой, сжав их в кулак, удерживая, наверное, слишком грубо, и направил её голову так, чтобы смог поцеловать. Наши губы встретились, и Маша сама нетерпеливо меня поцеловала. Только одной рукой коснулась моей, которой я держал её за волосы, давая понять, что ей это не нравится. Я послушно разжал ладонь, переместив руки на её попу, и приподнял, усадив на стол. Она помогла отодвинуть разделочную доску с хлебом.
На какое-то время я смог позабыть обо всём, что мучает с момента пробуждения. Так хотелось её целовать. Сейчас это кажется самым важным. И пусть мир подождёт. Даст нам хоть немного времени ощутить друг друга. Это просто дикая необходимость.
Её тело настолько послушное, чувствительное, нежное. И, к тому же, только моё. Почему мы упустили столько возможностей быть вместе? Зачем я придумал всю эту авантюру с Андреем, когда всегда знал, что у меня к Маше личный интерес. И сейчас это выросло во что-то необъятное и сильное, что я сам не могу поверить, что способен на такие чувства.
Возвращая нас в реальность, оживился свисток на чайнике и так настойчиво свистел. Пришлось оторваться от её губ и повернуться, чтобы дотянуться до плиты. Повернулся я слишком резко, что чуть не загнулся от прострелившей боли с левого бока.