- Миш, - прошептала Маша. – Расскажи мне всё как есть. Мне будет легче знать, что происходит с тобой, чем гадать. А то от своих мыслей я даже боюсь закрыть глаза.
- Что тебе рассказать? – я знаю, о чём она. Но пусть уточнит, чтобы не наговорить лишнего.
Маша немного отстранилась и посмотрела на мой покалеченный глаз, опять переменившись в лице.
- Ты ничего не говоришь, а из того, что рассказал Андрей, я боюсь за тебя… - осторожно проговорила она, убеждаясь, что я её слушаю и не готов взорваться. – Ты обманул меня тогда, когда привёл в бойцовский клуб. Там нет ничего из того, что ты говорил. Это не клуб для любителей разных единоборств, а какая-то секта. И ты давно тренируешься ради каких-то нелегальных игр. Знаешь, я не понимаю, как им удалось тебя втянуть? Ты всегда мне казался сильным человеком, не поддающимся влиянию окружающих. Это казалось лучшим в тебе: отсутствие страха перед окружающим миром, вера в то, что лишь ты её хозяин и стремление всегда добиваться поставленных целей. Ты сам мне это внушал, и, знаешь, мне это помогло. Я не стала другой, но я стала сильней и увереннее в себе. Где же тот Миша, с которым я познакомилась? Который хотел помочь мне стать лучше?
- Тебе просто попался плохой тренер, который сам не следует своим установкам. Грош цена такому тренеру, - выдал я.
- Нет, это не так. Даже у лучшего тренера могут быть какие-то сложности и проблемы, - убеждала меня маленькая Маша.
- А может ты видела во мне лишь то, что хотела? И на деле я оказался в сто раз слабее… - это так, и странно, что я это признаю.
- Ты не можешь быть слабым, оставь это мне, - Маша опять обняла меня и поцеловала в висок. – Сколько нужно заплатить, чтобы ты больше не принимал участия в боях? Сколько у тебя ещё игр?
- Одна игра, - честно сказал я. Но судя по речи Андрея, Слепой не отстанет от меня, продлевая срок моего резинового контракта. Только вряд ли после сегодняшнего боя я смогу ещё выйти на ринг в ближайшее время.
- Хорошо, - вздохнула Маша. – Когда?
- В ближайшее время, я не знаю, - на этот раз я соврал. Бой сегодня… И, подозреваю, он для меня точно станет последним.
- Что сделать, чтобы ты в нём не участвовал? – она пристально смотрела мне в глаза, пытаясь найти ответ в них. – Что?
- Ничего, - ответил я. – Ничего. Тут дело не в деньгах, поверь мне.
- Андрей тоже так говорил. Но зачем нужны эти бои? Люди хотят заработать на зрелищах! Они делают это ради денег! – понесло Машу. - Я уверена, всё можно решить с помощью денег. Я не хочу видеть это… - она опять прикоснулась с рукой рядом с левым глазом. – Ты вчера уснул, и я разглядывала твою гематому на теле. Какой должен быть удар, чтобы оставить такое?
Этого я тоже не знаю. Вот значит, почему она не приставала ко мне с расспросами про эту травму. Она уже всё изучила, пока я спал.
- Маш, можно я сам с этим разберусь? Обещаю, что потом завяжу с боксом. Пойду каким-нибудь менеджером работать, людей я умею уговаривать, смогу что угодно продать, - я постарался улыбнуться, нарочно сменив тему. – Буду жить тихо и смирно. Не буду испытывать твои нервы на прочность.
- Нет! – воскликнула Маша. – Мне нравится бокс, ты заставил меня полюбить его. Я не представляю тебя кем-то другим. Ты ведь по-настоящему счастлив только на ринге, и я это знаю. Не хочу, чтобы из-за меня ты становился другим. Только не такой ценой. Единственное, что я хочу, чтобы ты освободился от игр в этом бойцовском клубе. Это ведь не спорт. А ты мастер спорта, ты можешь вернуться, - с мольбой в глазах просила Маша.
- Маш, а если я не хочу больше возвращаться в спорт? Я сам захлопнул эту дверь. Смысл ломиться назад? – я посмотрел в сторону, замолчав. А потом произнёс. – Ладно, мне пора на работу.
- Да, конечно, - Маша легонько поцеловала меня в губы и поднялась с колен. – Ты так и не пил чай.
- Не хочу… Извини, - я тоже постарался подняться и побрёл в прихожую.
К счастью, ботинки я натянул, не нагибаясь, и потянулся за курткой. Маша встала в стороне и наблюдала за мной.
- У меня нет телефона, поэтому не смогу тебе позвонить сегодня, - произнёс я, вспомнив, что разбил вчера мобильник. – А вечером, наверное, завалюсь спать, – врал я, надевая куртку.
Маша скрестила руки на груди и печально посмотрела в пол. Конечно, получается не очень хорошо.
- Малыш, не грусти, - я прикоснулся к её лицу. – Я постараюсь позвонить вечером.