Накатав приличный текст, даже не стал его перечитывать, а захлопнул ноутбук, так и не отправив. Нет! Не стоит писать ей это сейчас, когда она поняла, что я просто хочу с ней расстаться. Всё запутается ещё больше. Может, Андрей найдёт способ утешить её и влюбить в себя. Андрей может всё. Я это знаю. Тогда зачем опять мутить воду?
Всё! Маша, прости, но так будет лучше для всех.
Сейчас надо найти капли для глаз и заняться самовнушением, что со мной всё в порядке.
Натянув чистую одежду, по возможности привёл себя в порядок, взял сумку и вышел из дома.
На улице меня опять встретил моросящий дождь. Я накинул на голову капюшон толстовки и даже не успел отойти от подъезда, как услышал сигнал машины. Рефлекторно повернувшись, увидел, как моргнула фарами машина, бордовый лексус. Это машина мамы Андрея, только приглядевшись, за рулём я увидел самого Андрея.
Я дошёл до машины и забрался на соседнее место с водительским.
- Успел тебя поймать, - произнёс Андрей. – Ты никогда перед боем не садился за руль. Традицию нельзя нарушать, - он слабо улыбнулся, но потом быстро стал серьёзным. Машина плавно тронулась с места, и Андрей осторожно объехал припаркованные машины. Привык, что он газует по максимуму, пролетая любые проулки.
- Я бы доехал на такси, - сказал я, так и собирался сделать. – А ты как за рулём оказался? У тебя же нет прав.
Андрей усмехнулся:
- Кому нужны мои права, если сам отец сегодня усадил меня за руль?
- Неожиданно, - я вздохнул. Видимо, Валерий Альбертович быстро сменил гнев на милость.
- Вполне ожидаемо. Мне нужны колёса, - и опять серьёзный тон. Нет привычной шутливости в его голосе. Время идёт, мы меняемся. Кажется, скоро от друга не останется прежнего Андрея, и он превратится в молчаливую и задумчивую копию своего отца. Или у него просто был тяжёлый день?
Я промолчал. Не знаю, о чём с ним говорить. Да и он не будет донимать разговорами, зная, что у меня бой.
- Ты знаешь, куда ехать? – спросил я.
- Знаю, - уверено ответил он. Кто мог ему сказать? - Только заедем на пару минут в одно место.
Я не сразу понял, куда ему надо, но потом заметил на заднем сидении большой букет из каких-то белых цветов. Подозреваю, что мы едем к Маше.
- Девушка объявилась? – спросил я. Может, она ответила Андрею на звонок после нашего разговора?
- Нет, - сухо ответил он, стараясь делать вид, что увлечён дорогой.
Мы выехали на Молитовский мост, и я уставился в окно. Не верю, что прыгнул вчера отсюда. Темнеющая вода кажется бездной, из которой не возвращаются. Зачем же смерть меня пощадила? Решила, что я ещё что-то не доделал в этой жизни? Только за сегодняшний день я не сделал ничего хорошего. Или же я так и нахожусь под толщей воды, меня уносит течение, и ничего этого нет? Но происходящее – реальность. И Андрей едет к Маше… По крайней мере, я буду знать, что она в порядке.
- Не слышал, Вадик Соколов умер? – неожиданно произнёс Андрей.
Я с трудом уловил смысл этой фразы. Вадик Соколов? Это же Сокол, ходил с нами в секцию по боксу, и он тоже долго занимался спортом.
- Не слышал. Что случилось?
- Вчера были похороны. Говорят, передозировка, - Андрей покосился на меня, но сразу же перевёл взгляд на дорогу.
Плохая новость. Радует только то, что его не прибили где-нибудь на ринге. Странный был бы знак.
- Он, вроде, и не пил никогда, - произнёс я вслух, пытаясь вспомнить всё то время, что знал этого парня.
- Все мы раньше многого не делали, - произнёс Андрей и опять замолчал.
Так молчание и стало нашим другом до Вишнёвой улицы. Подъезжая к дому Маши, внутри меня опять что-то сжалось. Но надо отпустить Андрея к ней. Надеюсь, она примет верное решение.
Андрей остановился у нужного подъезда. Бросив мне «Я не долго», взял букет и быстро направился к открытой двери.
А я закрыл глаза и постарался успокоиться. Чувствую какое-то напряжение. Раньше я редко так нервничал. И не знаю из-за чего больше. Из-за того, что Маша скажет Андрею или из-за просыпающегося разума, что с моей травмой лучше не выходить на ринг. А может, из-за того и другого.