21:21
Я всматривалась в эти цифры.
Двадцать один.
Двадцать один.
Почему меня так зацепило это число? Словно, оно какое-то важное. У меня день рождения двадцать первого. И сегодня двадцать первое апреля…
Сегодня двадцать первое апреля!
Неожиданная догадка заставила подняться с кровати. Я резко села, борясь с головокружением. Я же ударилась головой. Мама чем-то протирала мне голову. Я притронулась к месту ушиба. Болит немного. Но сейчас меня волнует не это.
Миша меня обманул!!! Надо вспомнить всё… Разговор Миши по телефону с Жориком, тем самым ужасным Жориком, который организовывает бои. Это было у отдела нижнего белья в торговом центре до того, как появилась Людмила… И я слышала весь разговор. Этот Жорик звонил Мише, чтобы назначить дату боя. Может, я ошибаюсь. Но есть какое-то странное предчувствие… Боже, это так! Скорее всего, бой с Антоном сегодня.
Погрязнув в своих переживаниях, я упустила самое главное. Почему сегодня с утра я не вспомнила про двадцать первое? Я же всё знала, просто не придала этому значения. Надо же быть такой дурой!
Сколько прошло времени, с тех пор, как я рассталась с Мишей? Примерно два часа.
Нет! Нет! Нет! Как он выйдет на ринг с травмой? Он же даже прикоснуться не давал к ней?
По телу пошла мелкая дрожь. Разговор с Андреем, его слова. Что самое страшное в нелегальных боях, что участник поединка выходит на бой, несмотря на травмы.
Я вскочила с кровати и понеслась в прихожую, на ходу соображая, что делать. Прошёл ли бой? Или ещё нет? Даже не знаю, во сколько он.
Я в Приокском районе. Бойцовский клуб, в который приводил меня Миша, где-то рядом. Когда я ехала на такси, он мелькнул за окном. Не знаю, что буду делать, но я не могу сидеть на месте.
Судорожно соображая, борясь с резким приступом паники, я стала искать свою сумку, открывая шкафы в прихожей. Куда убрала её мама? Там лежат кроссовки. Туфли я однозначно не обую.
- Маша, что ищешь? – удивлённо спросила мама, разглядывая меня сонными глазами. Видимо, она тоже спала уже.
- Где моя сумка? – спросила я нетерпеливо.
- В комнате, где ты спала, - ответила мама.
Я вернулась в спальню отца и включила свет. Вот же она стоит рядом с кроватью! Я схватила ее и вернулась в прихожую, на ходу вытаскивая кроссовки.
- Куда ты собралась? – спросила мама.
- Он обманул меня, - выговорила я. – У него сегодня бой. Мам, он не может… Он еле на ногах стоит, - произносила я, откинув сумку в сторону, и пытаясь завязать шнурки. Пальцы не слушаются.
- Маш, я тебя никуда не отпущу, - резко сказала мама.
Я заметила резинку для волос, выпавшую из сумки, и подняла её.
- Ты не понимаешь, чем ему это грозит! – я сама боюсь этих мыслей. Наспех сделав хвост из волос, я стала искать глазами на вешалке свою куртку.
- И что ты сделаешь? Маш, перестань. Миша – взрослый человек, он сам со всем разберётся. Прекрати бегать за ним, успокойся, - говорила мама, но я её не слушала. Я натянула куртку, почувствовав, что в кармане лежит мобильник.
- Я позвоню, - произнесла я и повернула замок на входной двери.
- Маша, стой! – крикнула мама.
Но я уже бежала по ступеням. Оказавшись на улице, поняла, что потерялась. Не знаю, в какой стороне бойцовский клуб. Думай, Маша. Как ты сюда приехала? За углом гипермаркет, мы его проезжали.
Я сорвалась с места, определившись с маршрутом. Через сколько я добегу туда?
Стараясь выжать из себя все силы по максимуму, я пробежала мимо витрин продуктового магазина, понимая, что дальше знаю, куда мне надо. Под ногами разлетались лужи, но я даже не пыталась их оббегать. Некогда. Надо скорее добраться до бойцовского клуба. Может, я не опоздала… Что я буду делать? Не знаю.
Старалась дышать правильно, но через какое-то время поняла, что задыхаюсь. Я бегу слишком быстро. Сердце готово выпрыгнуть из груди, а в ушах шум. Но, кажется, если я остановлюсь, то упаду в обморок.
Впереди замаячил светофор. Горит зелёный. Некогда ждать, когда загорится следующий. Я постаралась максимально прибавить скорость. Загорелся жёлтый, но я не остановилась. Пролечу на красный.