Зря я решила ее послушать.
- Я не встречаюсь с ним! – не выдержала я.
- Я видела вас вчера! - резко произнесла Катя. - Вы шли к нему домой, мило ворковали и держались за руки! И не ври, что все было не так!
Мне хотелось раствориться в воздухе. Я опять разозлилась на Мишу! Ну почему из тысячи одиноких девушек, он встретил в тот злополучный вечер именно Катю? Это тоже знак судьбы для меня? Все, что касается объектов желания Кати – делает ее неадекватной.
- Кать, можешь мне не верить, но у нас ничего нет с Мишей! Правда! Мы шли, держась за руки, потому что скользко… - мне надо сегодня премию за постоянные оправдания вручить! Спасибо, спасибо, я так благодарна всем, что победила в этой номинации!
- Врать ты не умеешь! И скажи, что вы шли к нему домой посмотреть телевизор! Притворюсь дурой и сделаю вид, что поверила.
Бесполезно. Мне хотелось со всей силы треснуть Мише по лицу. Даже не знаю, откуда во мне столько агрессии? Но он устроил мне разборки, и теперь я сто лет не помирюсь с подругой. Я не злорадствую, но как сказать Кате, что ей он тоже не парень? Он ей даже не позвонит! И от этого мне немного ее жаль.
- Тебе больше нечего сказать? – видимо, Катя засомневалась в том, удостоены ли премии мои оправдания.
- Нет, ты мне все равно не веришь, - я вздохнула. Есть ли смысл продолжать этот разговор? – Я в аудиторию.
- Маш, когда он тебя бросит, не приходи ко мне плакаться, - кинула она мне вслед.
Не приду. Точно не приду. Потому что он не может меня бросить, ведь мы не пара. И не будем парой, чтобы подобного не случилось.
Вечером я была настроена вместо приветствия ударить Мишу по щеке. Очень хотелось выпустить пар! Он официально разрешил его бить. Я даже усмехнулась, что решила побить боксера. Надеюсь, он не даст мне сдачи. Но, когда после тренировки я зашла в секцию бокса, где Миша разговаривал с задержавшимся учеником, он так дружелюбно улыбнулся, что желание его бить отпало. Да и устала я после двух часов занятий на тренажерах. Ожидая, когда он освободится, я налила из кулера холодной воды и вместе с пластиковым стаканчиком присела на лавочку.
Миша не заставил себя ждать. Ученик ушел, и он присел рядом:
- Как день? Все успела?
- Да, и ты мне удружил. Мы с Катей не общаемся из-за тебя. Она видела, что вчера мы шли вместе, - начала я о наболевшем.
- Подумаешь, - он ухмыльнулся. - Вступай в клуб брошенных друзей.
- В смысле? – не поняла, о чем он.
- В прямом. Я тебе не говорил, но мы с Андреем тоже не общаемся уже больше недели.
- Вы кого не поделили? – спросила я, если учесть, что катализатором нашей ссоры послужил Миша.
- Да ничего серьезного. Милые бранятся – только тешатся, - он улыбнулся. - Это вы девчонки из-за парней готовы друг другу глаза выцарапать. А дуэли уже не в моде.
- Перевелись рыцари, - я вздохнула. - И я никогда не буду драться из-за парня. Смысл? Если ты не нужна человеку, лучше просто принять все, как есть, и отпустить. - Костика я отдала без боя.
- Наверное, это правильно. Если нет смысла бороться, нужно рассуждать здраво и принимать поражение, - сказал Миша.
- Не ожидала, что ты такое скажешь. Думала, что ты всегда привык драться.
- Маш, ты путаешь. Дракой ты называешь спорт, и за пределами этого понятия я мирный человек.
- То есть, хочешь сказать, что в обычной жизни ты не заступишься, например, за девушку, к которой пристают на улице? Пройдешь и проигнорируешь? – не могла остановиться я.
- Мы с тобой о разном говорим. Не люблю завязывать драки на улицах. Предпочитаю решать все разговорами, - он опять ухмыльнулся. - И девушку в беде не оставлю, сам к ней пристану.
- Ладно, тогда если вдруг, кто начнет приставать, скажу: А вы знаете, у меня друг боксер! – я улыбнулась.
- Лучше с табличкой ходи, - вот так всегда, сидим, болтаем, и злость моя опять ушла.
- Пошла я домой. Правда, мама меня не ждет. Она думает, что я опять останусь у тебя, - пожаловалась я, допив последний глоток воды.
- Замечательно, - обрадовался Миша. - Идем ко мне! Ужин приготовишь.
- Вы меня эксплуатируете, - я покрутила в руках стаканчик. - Я домой. Мама ведь думает, что мы с тобой спим… Да все так думают. Обидно, когда на тебя наговаривают, а любое слово воспринимают за оправдание.