- Бери водку, - я посмотрел на стол. - И селедку. Будем их кормить.
Пришло сообщение, и я достал из кармана телефон. Это появилась Маша: «Привет из Нижнего. Не халтурю. Только недавно пришла домой. Не скучай, приготовь что-нибудь».
- Подожди, - сказал я Тимохе. – Машенька появилась.
- Что за Машенька? – Тимоха с тарелкой и бутылкой посмотрел на меня.
- Девочка моя, - сказал я первое, что пришло на ум.
- У тебя тоже девочка появилась? А на Андрюху жалуешься… - подкольнул меня друг.
- Моя хорошая. Подожди, отвечу.
Я усердно набирал сообщение Маше: «Меня накормили, напоили. Не скучаю. У нас тут водка, селедка, анорексички-лесбиянки.» Я нажал кнопку: Отправить.
- Блин, - что-то я не подумал, что ей написал.
- Что не так? Написал: «Спокойной ночи, Зая», а она Киса? – заржал Тимоха.
- Нет, про лесбиянок… - я сам засмеялся. Правда, смешно.
Мы отправились к девчонкам. Они немного поломались, но выпить пару рюмок с нами согласились. После даже не отказались от селедки. То ли не все потеряно и их можно откормить, то ли после водки они решат почистить желудки, что более вероятно. Их зовут Лина и Майя, в реальности имен я не уверен, скорее всего, обе Наташи. Приехали из каких-то провинциальных городов с мечтой покорить модные издания. Если я не ошибаюсь, то они как раз идеально подходят для глянцевых страниц.
Вечер продолжался. Помню сообщение от Маши: «Да, весело тебе. У меня все проще – горячий чай, теплое одеяло и книги.» И дальше я ничего не помню…
Проснулся я от звонка. Звонил мой мобильный. Я с трудом разлепил глаза и не поверил им. Я спал между девушками, на мне нет одежды. Черт! До третьей бутылки водки они казались не привлекательными… Надо же так напиться!
Я слез с кровати, стараясь не смотреть на своих подруг, чтобы не испугаться. Они даже не пошевелились. Голова болела так, словно я ей вчера весь вечер бился о бетонную плиту. Я отыскал свои джинсы и достал телефон:
- Привет, как ночь с лесбиянками? – услышал я бодрый голос друга.
- А я помню? – проговорил я, собирая свои вещи по полу. - Ты как? Где?
- Я уже два часа, как на работе, - радостно сообщил друг, словно и не был с нами вчера.
- Вот ты молодец, - я вышел из комнаты девушек и переместился в соседнюю. - Слушай, я больше пить не буду.
- Где-то я уже это слышал. Если надумаешь приготовить обед, беги за продуктами, - предупредил Тимоха.
Поговорив с ним, я оделся и сел на диван. Как же мне это надоело. Просыпаться неизвестно где и неизвестно с кем. Были времена, мы даже с Андреем в одной кровати просыпались. К счастью, без происшествий. И это я всем заявляю, что я борец за здоровый образ жизни. Зря я поехал к Тимохе. Хотя, догадывался, что так будет.
Я посмотрел на экран телефона. Почти полдень. Была одна незакрытая вкладка – переписка с Машей. Последнее мое сообщение, отправленное в два ночи: «Представляю тебя в кровати. Хочу тебе.»
Не помню, чтобы я это писал. Черт! Может, я пропустил предлог? Хочу к тебе? Или все же ошибся с последней буквой? Хочу тебя? Понятия не имею, что я хотел сказать. А еще хуже, не знаю, что она подумала. Кажется, Маша скоро меня пошлет, даже при всей своей скромности. Я то лезу к ней целоваться, то пишу, что хочу ее, а то сплю с ее подругами. Как она меня терпит? Или она реально считает меня своим другом?
Не знаю, дело ли в больной голове или просто похмельный синдром, но я почувствовал себя виноватым. Маша ничего не ответила на мое сообщение, хотя, явно, его уже прочитала. Прислала бы хоть словечко. Она мне доверяет, а я веду себя в последнее время не лучшим образом.
Прогулявшись до магазина, прикупив продуктов, я все-таки решился позвонить Маше, но она сбросила. Может, конечно, занята. Или не хочет разговаривать, что тоже правдоподобный вариант.
Перезвонила она только вечером, когда я собрался прогуляться по московским бойцовским клубам, чтобы не оставаться дома и не общаться с анорексичками.
- Привет, - наконец-то я услышал ее голос.
- Маш, привет! Как дела? – спросил я.
- У меня хорошо, - ответила она. - Я на работе еще.
- Понятно, - я не знал, как ее спросить.
- У тебя как дела? – разговор наш ни о чем.
- Не спрашивай лучше. Худшая ночь в моей жизни, - пожаловался я, чтобы создать нужную атмосферу.