– Чего уставился? – о-па, а я не такого ожидал, кажется.
Думал все-таки посговорчивее будет, лояльнее, что-то, возможно, лужей растечется, как наши однокурсницы, оказавшись так близко ко мне.
– Ты моим настучала, что я прогуливаю?
– Сдался ты мне, Груздев! – вскинула она подбородок, а у самой ресницы дрожали, выдавили ее волнение. Да дышала девчонка тяжело, будто опасалась, что в бетон вкатаю ее тут же.
– Еще скажи, что руку к этому не прикладывала?
– Вот и скажу! – попыталась она вырваться, но путь преградил, нависая над ней.
Оставалось лишь надеется, что никому в голову не придет сюда заглянуть, а то вновь прилетит по шапке.
– Дела мне до тебя нет, мажор!
– Это хорошо. Кстати, – припоминая, что ботановна вроде как курсовые нашим делала, решил я тоже надавить авторитетом, – говорят, ты кралям помогаешь с учебой, не хочешь поиграть в благотворительность и со мной? – улыбнулся, проведя кончиками пальцев по ее скуле.
Пока что я просил. Даже не настаивал, просто поинтересовался, почти уверен был, что согласится, просто связываться не захочет.
Ей же проще, зачем девчонке лишние проблемы? А я устроить мог запросто! Со мной вообще редко кто предпочитал тут связываться, зная, что может прилететь ответка и я, не стесняясь, бравировал титулами и мускулатурой.
– Руки убрал! – рявкнула она, наступив от всей души, похоже, мне на носок кроссовка. Спасибо, что на ней были кеды, а на туфли, иначе бы пальцам хана!
– А ты прям так и напрашиваешься на неприятности, детка!
– Меня Алена зовут! – отчеканила скромница.
– Да плевать, малыш! – ехидно оскалился я.
Хм, характер, конечно, бесячий, но на язык остра была и это разжигало любопытство. Не мычала, как корова, соглашаясь со всем, лишь бы угодить, не подлизывалась, а отпор пыталась дать. Что-то новенькое, а это, как известно, всегда цепляло.
– Ален, – писклявый голос послышался за спиной.
Сначала подумал, какая-то подружка ботановны нарисовалась, а потом сообразил, нет… Женька Зябликов… только у него единственного из парней был такой голос и то по какой-то дурацкой причине. Может, переболел не вовремя чем-то! И вроде пацан неплохой был, заумный, контактный, но порой своим занудством мог довести до припадка даже самого стойкого! А я терпением не отличался и приходилось себя порой одергивать, чтобы не втащить четырехглазому.
– Я здесь!
– Оу, – очкарик взглянул на меня, прищуриваясь. Не признал, что ли, отец? – Помешал?
– Нет, Жень, иду, – воспользовавшись моментом, просочилась зубрилка мимо нас, я даже моргнуть не успел.
А этот хмырь вместо того, чтобы ее задержать, взял и встал передо мной.
Вот рисковый! Да я одним щелбаном мог его вогнать по колено в пол.
– Ты чего приперся? – попробовал наехать на ботана.
– Отгадаешь, скажу.
– Списать дашь?
– Конечно! – серьезно произнес очкарик, а потом выдал: – Летели два крокодила, один зеленый, другой на север, сколько весит кило перьев, если кефир был просрочен?
Я пока моргал и пытался вообще сообразить хоть что-то, этот камикадзе успел дать деру. Так еще и по итогу преподавательнице что-то наболтал, потому как я едва успел войти в аудиторию по звонку, как эта старая мегера тут же вызвала меня к доске, принявшись грузить непонятными терминами.
А я краем глаза ловил хитрые ухмылки сладкой парочки, готовый поклясться на нервах преподши, что вскоре отплачу: сначала выскочке-ботановне, потом этому умнику и за крокодилов, и за то, что оставил меня без десерта в виде раскаяния языкастой девы.
Глава 3. Алёна
Сердце еще долго не могло успокоиться.
Оказалось, это страшно смотреть в глаза хищнику, коим я и считала Груздева. Сильный, упрямый, напористый и наглый. Он вообще не желал слышать слово «нет», да и шуток, кажется, не понимал.
Я так и ждала, что вот еще секунда, и если он не свернет мне шею, то явно предъявит счет за тачку.