Позже, когда на небе уже вовсю красовались звёзды, я шёл рядом с Марикой и мысленно смаковал её имя. Оно было ей под стать: и сильное, и мягкое одновременно.
Я чувствовал, что девушка злится и обижается, но не понимал, на что. Марика сама озвучила мне то, что глодало её всю дорогу: я соврал следователю. Когда на неё напали, она не издала ни звука.
Но я не мог сказать правду ни ему, ни ей. Конечно, слух зверя острее человеческого, но и его возможности не бесконечны. Я не слышал шум драки. Дело было в другом — волк учуял кровь Марики!
И я соврал снова.
Я не знал, почему её кровь помогла вернуть контроль над зверем, и на сколько этого контроля хватит. Возможно, кровь девушки послужила панацеей от срыва, а может, срыв произойдёт снова. Завтра я позвоню отцу и расскажу о том, что случилось. Вместе мы разберёмся, что делать дальше.
А пока нельзя терять Марику из вида. Поэтому я предложил девушке помощь. Тем более, она может ей понадобиться. Да и эта история с нераскрывшимся даром была немного странной. Такой же странной, как и срывы моего зверя.
«Встретились два одиночества», — хмыкнул я про себя.
Я проводил Марику до общежития, а волк заскулил, не желая отпускать девушку.
«Цыц, Снежик!» — приказал ему.
Я не понимал, почему этот огромный хищный зверь рядом с обычной девушкой ведёт себя как молочный щенок. Хотя отчасти мне самому было жаль, что наша прогулка так быстро закончилась.
Чувствуя потребность зверя в тактильном контакте, я притянул Марику к себе и легонько поцеловал в висок.
— Поздно уже. Иди.
Я глядел ей вслед, а на моём лице расплывалась широкая улыбка, и внутри вдруг стало так легко, будто только что случилось что-то хорошее.
— Марика… Спокойной ночи!
— Спокойной ночи… — она запнулась на мгновенье, а потом добавила: — …Анадар!
Девушка уже скрылась в дверях общежития, а я ещё некоторое время стоял, пытаясь поймать какое-то ускользающее чувство. Волк поднял голову, снисходительно на меня глянул, и до меня, наконец, дошло. То, что я испытывал сейчас, называлось одним коротким словом «надежда».
Я развернулся и пошёл в переулок, где первый раз увидел Марику. Где-то там осталась сумка девушки.
Глава 5
Марика
Подойдя к двери общежития, я вдруг поняла, что сейчас все увидят, в каком виде я пришла, и тогда расспросов не избежать.
Не знаю, чудо ли, но мне удалось прошмыгнуть незамеченной. Стеклянная будка, где обычно сидела ночная дежурная, была пуста. Возможно, тётушка Глэдис ушла в подсобку пить чай.
Я взбежала по лестнице, в любую минуту опасаясь столкнуться с кем-нибудь из студентов. Но мне снова повезло и, никого не встретив в коридоре, я метнулась к своей комнате.
Ввалившись в комнату и с шумом захлопнув дверь, я привалилась к ней спиной и судорожно выдохнула. Сильва сидела за столом, накручивая на палец рыжий локон, и перелистывала конспекты. Услышав хлопок, она вздрогнула и обернулась.
— Марика, где ты хо…? — Сильва осеклась, её глаза расширились и, оценив мой внешний вид, она выдохнула: — Что случилось?
Я сглотнула, постаралась взять себя в руки и, неверными шагами добредя до своей кровати, медленно села.
— Рика, скажи хоть слово! Что произошло? Почему ты в таком виде?
Подруга подскочила ко мне и села рядом. В светло-зелёных глазах девушки металось беспокойство.
— На тебя напали? Я вызываю полицию!
— Не надо. Уже́, — я наконец смогла разомкнуть губы.
— Что «уже»? — не поняла Сильва.
— Уже была в полиции, — тихо ответила ей.
— Ох!
Теперь беспокойство на лице соседки сменилось тревогой, и она крепко обняла меня за плечи. Несколько секунд мы сидели неподвижно.
Потом подруга немного отстранилась и заглянула мне в глаза.
— Расскажешь?
В её голосе не было любопытства или злорадства, только поддержка и сочувствие.
С Сильвой мы познакомились три года назад, когда подавали документы на поступление в колледж. Просто разговорились в очереди, а потом в общежитии попросили поселить нас в одну комнату. С тех пор и дружим.
Сильва знает, что я — местная, мой отец пропал, и я — сирота при живой матери.
А я, в свою очередь знаю, что у Сильвы пятеро братьев и сестёр, которые живут с родителями довольно далеко отсюда, что перспектив в их деревеньке никаких, и возвращаться туда Сильва не собирается.
— Силь, — я неловко пошевелилась в объятиях подруги, — я всё расскажу, правда. Только сначала мне надо в душ.