— Постой, — просит он, и я вынужденно поворачиваюсь обратно. Желание клиента закон. — Это не есть хорошо, Подснежник, — произносит он, но я совсем его не понимаю.
— Что?
— Прощаться с тем, что тебе дорого, — отвечает он и достаёт из кармана коробку, а раскрыв её, демонстрирует украшения, которые я на днях продала в ломбард и за которыми пообещала обязательно вернуться.
— Откуда это у вас? — испуганно шепчу и глаза округляю.
Он ведь не мог выкупить мои украшения. Это незаконно ещё как минимум три недели. Он никак не мог бы этого сделать.
— Выкупил там, где ты их продала, — лишает меня дара речи своим ужасным заявлением.
— Но мне сказали, что в течение месяца они не будут продаваться, — говорю ему и не верю в то, что он так мог сделать. Я же договор подписала. — Никто не сможет их купить до момента старта продаж, который наступит ровно через тридцать дней после сдачи.
— Формально — да, но ты выбрала не тот ломбард, девочка моя, — вздыхает он и головой мотает. — У этого грешки перед законом. Пришлось открыть на них дело и выкрасть эти вещицы из вещдоков. Не хотел, чтобы ты расстраивалась, когда придёшь за ними, а украшения будут конфискованы, а бумаг, подтверждающих, что они твои — у тебя нет.
— Зачем вы это сделали? — зло поджимаю губы. — Чтобы шантажировать и манипулировать мной?
— Нет, чтобы вернуть, — спокойно отвечает и протягивает коробку мне. — И взять обещание, что ты больше не продашь то, что дорого.
— Я для ремонта, — чувствую свою вину. Тянусь к коробке и закрываю её, прижимая к себе. — Вы же видели, как я живу.
— Этот ремонт не стоит того, чтобы продавать вещи, которые тебе подарила бабушка, — не то ругает, не то учить чему-то пытается.
— Откуда вы знаете?
— Гравировка, — отвечает он, явно рассмотрев всё внимательно и увидев послание от бабули. — “Моему Подснежнику от бабушки”, — цитирует он надпись.
— Я не собираюсь перед вами оправдываться! — заявляю, подняв подбородок повыше. — Это не ваше дело.
— Я и не требую.
— Что я должна вам теперь? — с вызовом интересуюсь.
— Ничего.
— Как это ничего?
— Так, — разводит руками. — Снежана, в следующий раз, когда тебе нужна будет помощь — обратись к друзьям, — кивает он на дверь в кабинет Любы. — Или ко мне. Я найду для тебя способ подзаработать, не продавая семейные ценности.
— А способ, наверное, в вашей кровати? — быстро догадываюсь я. И злюсь на его самоуверенность.
— Хочешь, такой вариант предложу, а хочешь — другой, — хмыкает он.
— Какой?
— Узнаешь, когда придёшь, — подмигивает и, вложив несколько купюр в папку для оплаты, встаёт из-за стола и уходит.
И всё же это шантаж! Хочешь узнать — приходи.
Ни за что не приду! Обойдусь без его помощи. И если ремонт оплачен, а украшения у меня — больше мне ничего не нужно.
Но как же я ошибалась! Только вот пойму я это чуть позже.
Мама учила меня быть справедливым. Мама учила меня лгать правдоподобно. Мама учила меня играть с людьми по их правилам. Мама учила меня подсказывать другим правила их игры, выдавая свои идеи за их планы.
Именно так я и стал адвокатом дьявола. Так меня называют за то, что иду до конца, сжигая за собой все мосты и следы. Многие боятся меня и того, что я могу сделать. Но никто из них не знает, чего боюсь я.
Я боюсь однажды проиграть себе и своим принципам всегда идти за справедливость и правду. Помогать нуждающимся.
Я мог затеять игру со Снежаной, заставить её подчиниться мне, но, получив досье на девушку и узнав, что она сдала украшения бабушки в ломбард, я начал выходить из себя, крушить всё вокруг. Злиться на неё.
Зачем она отказалась от моей помощи? Зачем выгнала? Я ведь ничего не просил взамен, кроме общения! Почему она упёрлась рогом и не сделала всё так, как я просил?
Но потом я понял. Она упрямая и сильная. И напоминает мне меня. Из неё вышел бы хороший адвокат, будь она каплю решительнее, да и не мешало бы научиться уверенно говорить.
Прочитав её досье, я многое понял и выписал себе кучу вопросов, на которые до сих не могу ответить — даже после того, как наблюдал за ней несколько дней.
Быть адвокатом — значит разбираться не только в законах, но и в психологии. И эта девочка тревожна. Каждый раз, когда с ней пытаются познакомиться — она выпускает клыки. Каждый раз, когда довольный клиент делает ей комплимент — она напрягается и ищет подвох. Каждый раз, когда её хвалят — она начинает сомневаться.
Она сильная, но она словно раненый цветочек. Сломанный везде где можно. Символично. Подснежник сломлен, но до сих пор красив.
Мой принцип: помогать тем, кто в этом нуждается. Рвать глотки тем, кто этого заслуживает. Идти по головам ради цели, но смотреть куда наступаю и запоминать каждый свой шаг. Но никогда не лезть, если меня хоть кто-то об этом не попросит.