Этого хватило. Я накрыл её губы — резко, жадно. Услышал тихий вздох удивления, почувствовал, как её губы приоткрываются, приглашая глубже. Наши языки встретились — голодные, настойчивые. Она была как воздух, без которого нельзя.
Я запустил руку в её волосы и приподнял её, усаживая на колени, лицом ко мне. Поцелуй стал глубже, она отвечала так же жадно. Её бёдра начали двигаться, скользя по моему стояку, упруго натянутому под джинсами. За всю жизнь я целовал немало женщин, но такого… такого не было никогда.
Она застонала в мои губы, находя ритм, и это было самое чертовски эротичное, что я видел. Самое эгоистичное — потому что я не мог и не хотел остановиться.
Быстрее.
Сильнее.
Она тёрлась о мой член, и я хотел её так, что терял рассудок.
— Не останавливайся, — выдохнула она, когда я опустил губы к её шее. Её тело выгнулось навстречу, и я узнал это движение — ту же жажду, что рвалась во мне.
Я схватил её за бёдра, направляя, двигая ею вверх-вниз, и она зажмурилась, отдаваясь. Трение ткани о её горячую кожу было пыткой, и я был на грани, как какой-нибудь подросток, не умеющий себя сдержать.
— Джейс, — сорвалось с её губ, и я закрыл её рот поцелуем, чтобы не разбудить девочек. Она кончила, дрожа, а я держал её крепко, чувствуя каждый рывок, каждый вздох.
Никогда не видел ничего более горячего.
Более красивого.
Она отстранилась, глаза блестели в серебристом лунном свете. Волосы растрепаны, дыхание сбито. Я погладил её щеку, давая прийти в себя.
— Эм… вау. — Она тихо рассмеялась. — Прости.
— Никогда больше не извиняйся за то, что позволила себе это почувствовать, — сказал я, легко прикусив её нижнюю губу.
— Я ещё никогда не кончала просто от поцелуев, — покачала головой. Щёки пылали, и она была чертовски прекрасна.
— Значит, раньше тебе попадались не те парни, — сказал я и тут же пожалел. Я точно не тот парень, который ей нужен. Но знал — я могу заставить её тело петь, если она позволит.
— А если тот самый парень не хочет меня? — спросила она, глядя прямо в глаза. Желание перевернуть её на кровать и пойти дальше было нестерпимым, но я обхватил ладонями её лицо.
— Нет на свете мужчины, который не хотел бы тебя, Солнышко. Думаю, ты и сама чувствуешь, как сильно я хочу тебя, — я чуть сдвинулся, чтобы она ощутила мою эрекцию.
— Ты ошибаешься во мне, знаешь? — она наклонилась, поцеловала быстро, резко, и спрыгнула с моих колен. — Я не из тех, кто сдаётся. Это не просто влечение.
— А что тогда?
Она сжала мою ладонь, глядя сверху вниз.
— Это всё. — Помолчала. — Но если вижу это только я, ничего не поделаешь. Напиши мне, когда завтра тебе быть у адвоката — я приеду к Хэдли.
И просто ушла.
Спустилась по лестнице, оставив меня сидеть на кровати.
И поделом мне.
Я откинулся на спину и выругался про себя.
Потому что теперь, когда я хоть раз ощутил её вкус — всё остальное уже не имело значения.
Эшлан вела себя так, будто ничего не произошло, когда утром приехала ко мне домой.
Эта девушка просто всегда была рядом.
Я никогда не знал таких отношений. И ведь это даже не были отношения в прямом смысле. Мы — друзья. Она работает у меня. У нас был один момент слабости и мы целовались, как озабоченные подростки.
Ирония судьбы: самые зрелые отношения в моей жизни — с женщиной, которая младше меня почти на десять лет.
Похоже, возраст действительно ничего не значит.
Наверное, я просто боюсь быть счастливым. Слишком давно не был.
Да, мои девочки приносят радость, но это другое. Это не то, когда ты позволяешь себе ослабить защиту. Когда доверяешь. Когда любишь.
А я, черт возьми, любил Эшлан Томас.
И снова судьба издевалась: женщина, которую я люблю, — единственная, с кем я даже не спал.
Боялся представить, что будет, если перейти ту черту. Почувствовать всё то, что вспыхивало между нами каждый раз, когда она была рядом.
Просто поцеловать её и во мне просыпалось что-то дикое. Что-то, чему я не мог сопротивляться.
Я отогнал мысли, выходя из лифта в офисе Уинстона Хейстингса.
— Доброе утро. Чем могу помочь? — спросила секретарша за стойкой.
— Джейс Кинг. У меня назначена встреча с мистером Хейстингсом.
— Да, он вас ждёт. Прошу за мной. — Она поднялась и провела меня по коридору.
Дверь была открыта, и Уинстон поднял голову, как только я вошёл.
— Спасибо, Лидия. Закрой дверь и не переключай звонки, — сказал он и, поднявшись, пожал мне руку. Мы сели напротив друг друга за его массивным дубовым столом.