— С самого начала.
Следующие два часа были тяжелыми. После всего, что он рассказал, у меня подступала тошнота. Этот сильный, добрый мужчина прошел через куда больше, чем я могла представить.
Он рассказал, как лучшая подруга Карлы, Рейн, призналась ему, что Карла проколола презерватив в ту ночь, когда они зачали Пейсли. Из-за этого они перестали общаться — Карла считала, что Рейн её предала. Позже Карла сама призналась, что это правда, но произошло это уже после рождения Пейсли, и они тогда поссорились, хотя в итоге он решил всё забыть ради ребенка.
— Когда Пейсли впервые оказалась у меня на руках, во мне будто что-то перевернулось, понимаешь? — сказал Джейс, откинувшись в кожаном кресле и закинув длинные ноги на ногу. — Так что, когда Рейн рассказала мне об этом, да, я взбесился. Кто вообще способен на такое? Но у нас была эта крошка, и я понял, что должен попробовать всё исправить ради неё. И я это сделал.
— То есть отношения с самого начала были нестабильными, верно?
— Да. Она давно крутилась рядом, показывала интерес, но для меня между нами ничего не было, — он скривился, бросив на меня взгляд, будто опасаясь моей реакции. Я лишь кивнула. Я знала, что любви между ними не было, но не представляла, насколько всё было плохо. — Однажды я сильно напился, она оказалась рядом. Мы играли в бильярд, и я пошел к ней. Не горжусь этим. Но именно так появилась Пейсли, и я никогда об этом не пожалею. Хотя, конечно, злюсь на себя за то, что втянул девочек во всё это.
— И она призналась, что тогда, у себя дома, проколола презерватив?
— Да. Сказала, что давно по мне сохла. В своем больном понимании, она, наверное, хотела привязать меня к себе. Хотя к ребенку была абсолютно не готова.
— Какой она была матерью после рождения Пейсли?
Джейс тяжело выдохнул:
— Это не пришло само собой. Мама переехала к нам на какое-то время. У Карлы была послеродовая депрессия, и поначалу она была совершенно отстраненной. Мы с мамой справлялись как могли. Во время беременности она не пила, и ещё несколько месяцев после родов держалась, даже старалась немного. Но с ней всегда было так — несколько месяцев вроде всё налаживается, а потом всё летит к черту.
— Что ты имеешь в виду? Что происходило, когда всё летело к черту?
— Она начинала сильно пить. Я никогда не мог оставить её одну с Пейсли — и позже, с Хэдли — когда у неё случались запои. Мне приходилось нанимать кого-то, если я был на смене в пожарной части. Она почти никогда не оставалась с девочками одна. Несколько лет я спал по три часа в сутки.
— Брак когда-нибудь был хорошим?
— Не таким, каким должен быть брак. Но были периоды, когда всё было не ужасно. Хотя назвать это «хорошим» я бы не смог. Когда Пейсли исполнился год, я сказал Карле, что хочу развода, и она будто взялась за ум. Стала чуть больше заниматься Пейсли, со мной старалась быть помягче. Теперь я понимаю, что это просто была попытка удержать меня. Когда Карла хочет произвести впечатление, у неё это получается — поначалу. Я просто слишком часто видел, какая она на самом деле. Но тогда я согласился не подавать на развод. Подумал, может, в браке так и должно быть — взлеты, падения. Я никогда не сдавался просто так. А потом она забеременела Хэдли. После её рождения всё пошло под откос. Карла перестала даже делать вид, что старается. Беременность она как-то продержалась, а потом снова начала пить, пропадать по барам. Мы переселились в разные спальни. Она не проявляла ни малейшего интереса к нашим девочкам. И я сказал ей, что всё кончено, незадолго до того, как она сбежала с Зи, — он сжал руки в замок, пока Уинстон задавал один вопрос за другим.
Но суть была в одном: эта женщина никогда не проявляла настоящего желания быть матерью. Ей был нужен Джейс.
Она хотела удержать его.
Привязать.
Запереть рядом.
И я вдруг подумала, а что, если всё это не из-за девочек?
— А что, если дело вообще не в детях? — вырвалось у меня вслух.
— В каком смысле? — спросил Уинстон.
— Она ведь никогда не проявляла настоящего материнского инстинкта, — я посмотрела на Джейса. — Но она всегда цеплялась за тебя. Что, если это просто способ контролировать тебя?
Уинстон приподнял бровь:
— Да, такое бывает часто. В подобных делах речь далеко не всегда идет о детях. Тут может быть и злость, и месть, и желание вернуть мужчину. Кто знает. Когда ты в последний раз с ней разговаривал или виделся? Как она себя вела?