Я всегда была сладкоежкой, но с тех пор, как я съехала от Джейса, аппетит совсем пропал.
— Я знаю. Я справлюсь. Никто и не заметит, что мне больно, обещаю, — сказала я, садясь и выдыхая.
— Мне не важно, кто что заметит, Эш. Я знаю, у тебя разбито сердце. Это всё ужасно грустно, я понимаю. Но я волнуюсь за тебя. И, по словам Уинстона, это может тянуться месяцами, а то и годами. Так что тебе нужно жить дальше.
Я кивнула и раздражённо смахнула слезы — удивлялась, что они у меня ещё остались.
— И у нас же скоро вечеринка по случаю рождения малыша Эверли. Есть ведь, чего ждать впереди.
— Я просто не знаю, где теперь моё место. В этом всегда была моя проблема. Я никогда не знала, кем хочу быть, чего хочу после колледжа, а потом всё вдруг стало таким правильным, понимаешь?
— Понимаю. Но твоя карьера набирает обороты, Эш. Ты подписываешь контракт с одним из пяти лучших издательств Нью-Йорка. Ты безумно талантлива. Сможешь всё, что захочешь.
Но всё это больше ничего не значило. Единственное, чего я хотела, было недостижимо.
— Да. Разберусь. Наверное, мне стоит вернуться к отцу. Не могу же я вечно спать в твоей кровати, — я хмыкнула, и это был первый раз за несколько дней, когда я хоть немного улыбнулась.
Она притянула мою голову к своему плечу.
— Ты можешь оставаться здесь сколько захочешь. Мне нравится, что ты рядом.
— Спасибо. И я правда жду вечеринку.
— Вот она, моя девочка. А теперь — в душ, а я сделаю кофе и разогрею круассаны, которые принесла Виви.
— Идет.
Пора было надеть улыбку и постараться. Всё-таки Рождество.
Интересно, что делают девочки этим утром? Я спрятала пакет с подарками для носков в нашем шкафу и надеялась, что Джейс разобрался и у них утро было волшебным.
Наверное, они сегодня встречаются с Карлой. Я узнаю о них по крупицам — от Вивиан и Эверли, ведь Хоук и Нико стараются поддерживать Джейса, как могут. Я знала, что они обедали вчера с их мамой, но больше — ничего.
Мне было стыдно признавать, что я чувствовала не только грусть и боль. Я ревновала.
Ревновала к тому, что именно она видит, как девочки открывают подарки, как загораются их глаза, когда они находят то, что им принес Санта.
Что она видит их в тех очаровательных рождественских платьях, которые мы купили вместе.
Что она может их обнять. Поцеловать. Укрыть на ночь.
Я оперлась о стену душа и позволила себе несколько минут распасться на части в одиночестве, прежде чем заставила себя собраться ради праздника.
Я опустилась на пол, вода лилась сверху, я обняла колени и заплакала.
Плакала о том, чего мне не хватало.
Плакала о том, что потеряла.
Плакала о том, чего больше не будет.
А потом поднялась, вымыла голову и вышла из душа.
Я решила собраться и не позволить своей грусти омрачить праздник для других.
Это было первое Рождество малышки Би. Эверли вот-вот должна была родить. У Хоука — успешный сезон. Нико и Джейс начали ремонт в огромном доме, который они купили, и все были этим в восторге. Я помогала им выбирать отделку и знала, что дом получится потрясающим. Интересно, позволят ли мне теперь хотя бы увидеть его? Мне ведь нужно держаться подальше. Но как долго? Пока не закончится этот суд за опеку? Я не смогу видеться ни с кем из них?
Я завернулась в полотенце и, глядя в зеркало, расчёсывала волосы, когда на меня накатила волна тоски по маме. Это случалось со мной не раз — на выпускных, школьных балах… и вот теперь, при первом разбитом сердце.
— Хоть бы ты была рядом, мама, — прошептала я. — Я совсем потерялась.
Я закрыла лицо руками и покачала головой.
Больше не плакать.
Пора собраться.
И вдруг в голове всплыли мамины слова.
— Чувствовать — это нормально, детка, — сказала она тогда, когда я рыдала, узнав, что химиотерапия не помогает. — Не загоняй эти чувства внутрь. Так бывает, когда ты любишь и боишься потерять.
Она усадила меня к себе на колени, и я уткнулась лицом ей в шею. От неё пахло гардениями — её любимыми цветами.
— А что будет, если ты не поправишься? — выдавила я сквозь слёзы.
— Ты всё равно будешь жить, моя любовь. Я всегда буду с тобой. В этом суть настоящей любви. Когда она настоящая… она не уходит. И я буду любить тебя, пока ты не сделаешь свой последний вдох.
— Я тоже тебя люблю, мама.
— Я знаю, малышка. Это страшно. Потеря — всегда больно, и тебе тяжело всё это переживать в таком возрасте. Прости, что тебе приходится проходить через это. Но запомни, Эшлан Мэй: я бы прожила всё снова, если бы это значило, что у меня будет хотя бы несколько лет с тобой. Потому что любовь — это дар. Не грусти о том, что теряешь. Радуйся тому, что имела. Быть твоей мамой — самый большой подарок в моей жизни.