А ещё мне хотелось как-то понять, что думает этот мужчина, чтобы знать, как себя с ним вести. Но спросить прямо я боялась.
— Кухня в твоем распоряжении, — неожиданно улыбнулся он. — Я тогда повожусь с отоплением — холодно, как в подвале. И... Я думал, мы уже перешли на ты...
Я кивнула, соглашаясь. Хоть это и было непривычно. Я мало с кем была на ты уже много лет, а уж с мужчинами так тем более. А ещё Руслан никогда не докладывал мне, что он будет делать и куда пойдёт! Мне было удивительно такое открытое общение с мужчиной.
И удивительна его аура.
Находиться рядом с Русланом всегда было трудно. Поначалу я думала, что ощущаю это странное давящее чувство из-за того, что мы мало знакомы, но со временем придёт близость, и оно трансформируется во что-то другое. Но на смену чуждости пришёл страх, а потом ненависть.
Этот же мужчина был другим. Не давящим, не напряжённым и ненапрягающим своим присутствием, каким-то... светлым, не страшным. Впрочем, возможно, я обманывала себя саму и мне просто хотелось так думать, чтобы не бояться.
Вадим ушёл. Сначала повозился где-то у выхода, а потом совсем ушел из дома. Хлопнула дверца машины, потом она завелась...
Ромка исследовал дом. Робко обходил комнаты — я слышала его негромкие разговоры с динозавром то с одной стороны от кухни, то с другой.
Шуметь, а уж тем более бегать по помещению мой мальчик боялся. При отце это было строго запрещено.
Я поставила на плиту молоко для каши из расчёта, чтобы хватило троим.
Старалась не думать сейчас о Руслане. Это было слишком страшно! Но мысли все равно лезли в голову. А что если он уже меня ищет? Нет, то, что ищет, это однозначно! Что если он найдёт? Что если он уже где-то близко?
Руки затряслись. Захотелось побежать и убедиться, что Вадим не исчез, что он не бросил нас, решив, что зря ввязался в это дело. Машина, погудев во дворе, вдруг замолчала...
И я не смогла удержаться — настолько меня штормило сейчас! Чуть ли не бегом рванула к выходу, забыв обуться, толкнула входную дверь. Именно в этот момент кто-то потянул дверь снаружи на себя. И я врезалась... в Вадима.
За долю секунды этого контакта я успела, как тогда, возле наших домов, почувствовать и его на себя реакцию — он шумно втянул в себя воздух, и тепло на мгновение прижавших к себе крепких мужских рук и его тёплый немного терпкий запах, смешанный с ароматом сигаретного дыма и почему-то бензина. Потом, конечно, я отскочила в сторону, но...
Словно картинка на стоп-кадре это столкновение засело, запечатлелось в памяти.
— Что случилось? — в его взгляде сквозило настоящее беспокойство, участие даже. И я не могла соврать.
— Думала, что ты бросил нас и уехал, — выдохнула сипло.
— Саш, ты что? Нет! Я машину заправил из канистры и перегнал чуть в сторону, вон туда за дом!
— Но у тебя же там работа, наверное... Семья...
— Я ж сказал тебе сегодня, у вас..., - что он сказал? Что будет защищать нас? — На работу позвонил, взял за свой счёт неделю. А семья... Нет, у меня нет никого.
Такой молодой, такой... красивый, и нет никого? Я впервые в этот момент посмотрела на соседа другими глазами! Оценивающе посмотрела...
Он был полной противоположностью Руслана. Мой муж — черноволосый, смуглый, с тёмными глазами, очень высокий и мощный. Вадим же — не намного выше меня, более худощавый, более стройный. Светлые волосы модно торчат вверх, штаны с накладными карманами, растянутый свитер (нет, не старый, просто модный, такой изначально).
Руслан бы никогда так не оделся и не позволил себе выглядеть подобным образом! У него всегда всё было строго — либо костюм с идеально белой рубашкой, либо брюки и свитер, уложенные волосы, стрижка свежая... Руслан был идеально красив... Но я давно уже знала цену этой красоте. В моей памяти отложилось множество картинок с его диким искажённым злобой ко мне лицом... В течение секунды оно становилось уродливым!
Задумавшись, я молча разглядывала Вадима, совершенно забыв обо всех возможных правилах приличия.
И только когда он улыбнулся, поняла, что и он тоже, в ответ, разглядывает меня.
— Ну? Я не страшный, правда?
— Н-нет. Ты... приятный.
Изобразив пальцами выстрел из пистолета в свой висок, он заявил:
— Убила просто. Напрочь снесла мою самооценку!
— Я не...
И я ведь понимала, что он шутит! Понимала и при этом всё равно пыталась оправдываться!
— Ты не приятный, а...
— Саш, — не дав договорить, прервал он. — Со мной можно говорить всё, что думаешь. Я не обижусь и не рассержусь. Правда. И... Чем это таким пахнет?