Орлов себя бабником не считал. Не было на них ни сил, ни желания, если только когда припрёт, то Наташка, Галька, Светка всегда приходили на помощь. Даже открыто говорить не нужно было, малейшего намёка хватало. А потом требовали роз, машин и счёт в банке.
Взгляд зацепился за букет, который стоял не как все на столах, а на полке у дальней стены. Он, наверное, не заметил бы его, если бы не солнечный свет, льющийся из окна. Букет, состоящий из белых и фиолетовых тюльпанов. Странный контраст, но, тем не менее, завораживающий своей странностью.
— Вот этот, — указав в сторону цветов и дождавшись пока продавщица его принесёт, Костя снова взглянул на часы.
Опоздал сильно. Поэтому и доехал до дома за минут пять, и до квартиры добрался так же быстро, только встретила она его тишиной. Глухой, давящей на слух. Складывалось впечатление, что в доме, вообще, никто не находился, это было бы последнее, что сейчас ему хотелось.
Пахло приправами и кофе. И чем ближе он подходил к столовой, тем чётче и ярче становился запах.
Прогнал непонятное чувство, которое возникало каждый раз при виде Веры за плитой, либо ещё за какими-нибудь домашними делами, которое до неё выполняла домработница. Только горничной мужчина её не считал, даже не думал об этом, если самой Вере это нравилось, то ограничивать её не собирался.
Она сидела к нему спиной, положив голову на высокую спинку стула и смотря в окно. Подошёл ближе, стараясь не издавать лишних звуков. Оказавшись возле женщины, присел на карточки напротив, едва не забыв про цветы, которые все ещё держал в руке.
— Привет, — попытался улыбнуться, хотя внутри уже всё в жгут скрутилось от её взгляда. Зрачки медленно становились шире, и солнце сделало радужку глаза ещё ярче. Её глаза светились, поражая его в который раз своей красотой.
— Прости, — голос звучал низко и хрипло, словно пил несколько дней, не просыхая. Протянул букет, стараясь собрать разбежавшиеся мысли в кучу. — Опоздал.
Выходило говорить по одному слову, как ребёнок, который только-только начал говорить. Но… на большее его уже не хватало. Разум затуманило ощущение, которому он не мог дать объяснения. Он, вообще, сегодня ничего не мог, поэтому и оставалось только ждать реакцию Веры, которая замерла как-то странно, не отрывая взгляда от букета в его ладонях. И невозможно было понять, что она чувствует.
Одна секунда, вторая, третья…
Она молчит, сжимая деревянную спинку стула так, что тонкие пальчики побелели от напряжения. И Костя сам чувствовал, как это же напряжение его самого сковывает.
Двадцать пятая, двадцать шестая…
— Вера! — не выдержал, рявкнул в привычной манере, как будто перед ним не Кузнецова сидела, а подчинённый, не справившейся с работой.
Попытал счастье второй раз, только теперь уже тише и спокойнее, заметив, как она вздрогнула после окрика и перевела взгляд на него.
— Вера, ты слышишь меня?
— Я… — у неё голос сел точно так же как у него, только если у Кости выходило словно он и правда без перерыва к бутылке прикладывался, то у неё — совсем по-другому. По особенному как-то. — Зачем?
— Что зачем? — не врубился он сразу, только дождавшись её неуверенного кивка в сторону букета. — Тебе, Вер.
Сунув ей цветы в руки, разогнулся в полный рост и, не давая опомниться, спросил про обед, хотя понимал, что вряд ли хоть кусок в горло полезет.
Она зашевелилась, не заметалась по кухне как обычно, но задвигалась, поглядывая на букет, как на инопланетного пришельца. Присела рядом, точно так же как утром и не отрываясь смотрела на тюльпаны, которые теперь стояли в центре стола в прозрачной вазе. Мужчина даже сам не совсем помнил, точнее, знал, что в его квартире есть ваза, поэтому и жевал макароны с котлетами, вновь боясь пошевелиться.
— Вер, — позвал тихонько, вспомнив про брата со Шмелём. — Милая, сегодня мой брат с Саней придёт. Я его сегодня в аэропорту встре…
— Брат? — женщина резко подняла голову с мужского плеча, и казалось её глаза стали ещё шире. — У тебя есть брат?!
— Младший. Антон. Он из…
Костя не успел договорить, как Вера уже металась по кухне, бросая на него ошарашенный и удивлённый взгляд, при этом успевая поглядывать и на цветы. Остаток дня прошёл так же, он уже был готов звонить Тохе и отменять все посиделки, но, как ни крути, приятное чувство в районе сердца теплело и постепенно разрасталось из-за осознания того, как она старается для его брата. Вздохнул, понимая, что вязнет ещё глубже. Теперь уж точно без шансов.