Чёрт. Реальность искажалась, оставляя за собой остатки прошлого с долей глупой самоуверенности. Мужчина был готов рассмеяться над самим собой. К прочим проблемам ещё одна прибавилась. Хотя и трудно её было так называть, но времени для её решения у него не было. Иллюзии строить не умел. Ситуация могла обернуться совсем другой стороной, в которой вряд ли именно она, Вера, могла остаться целой.
Яркой, но быстрой вспышкой пролетели воспоминания о вчерашнем вечере. Он не мог позволить, чтобы это повторилось. Она была не такой сильной, какой так отчаянно хотела казаться. От этого ему ещё больше хотелось доказать, что другая она. Вера Кузнецова — умная женщина и любящая мать, а не подобие равнодушной стриптизёрши. Даже в ту первую встречу, она ею не была и никогда не станет. Костя был уверен и готов за это поручиться. Мешающие факторы, нарушающие баланс в её жизни он мог собственноручно устранить. Но она сама иногда выступала этим самым "мешающим фактором", что усложняло ещё больше, чем оно было на самом деле. Простых объяснений и прямых слов было недостаточно. Вера ещё больше терялась, пыталась найти в них что-то ещё, за что смогла бы уцепиться и не отпускать, самой себе нажимала на болевые точки.
Перед его глазами разыгрывалась драма о съедающей саму себя женщине. Любую другую он бы назвал банальной, но не эту. Отворачиваться от неё не представлял для себя возможным, тем более, после слов сказанных вчера в полной темноте и надежде на его сон. Костя не спал. Слышал, ощущая, как в спираль от этих слов внутри закручивается. Он потом ещё несколько часов не спал, прислушиваясь к размеренному женскому дыханию. А спираль тем временем закручивалась, того и глядишь рванёт, не собраться потом будет.
Молчать было не в его правилах, но и нестись вперёд планеты всей мужчина не мог. Обстоятельства, как осевшая на железе ржавчина, требовали избавления.
Взглянул на лежащую рядом женщину. Шикарные светлые волосы рассыпались по плечам. Прижал кулак к плотно сжатым губам, пытаясь сдержаться и не прикоснуться к нежной коже. Давя в себе чувства, о которых толком ничего не знал. Не хотел усугублять и так непростую ситуацию.
Рывком поднялся на ноги, ступая по полу бесшумно, нарушая тишину лишь собственным тяжелым дыханием. Собирался быстро, держа возле себя телефон на случай звонка брата. Уходил, не оглядываясь, боясь забить на всё остальное и остаться.
Шмель уже ждал возле подъезда. Серьёзный, собранный, готовый ко всему. Эта встреча для него слишком много значила. Костя его понимал, правда, со своего угла, но понимал.
— Антон просил заехать.
Александр закурил, преодолевая внутреннее напряжение, грозящее вылиться из берегов.
— Заедем, — кивнул Орлов и протянул руку. — Всё хорошо будет, Сань.
Шмелёв кивнул, отвечая на рукопожатие, заталкивая воспоминания, как можно глубже. Как-то сошлось всё в один и без того трудный день.
Костя оглянулся на окна своей квартиры. Вполне осознанно хотелось, чтобы она сейчас стояла там, а ещё лучше находилась рядом. Закралась мысль о том, чтобы вернуться разбудить и на те часы, которые он посвятит встречи с отцом, оставить Веру с матерью. Только нельзя этого было делать. Пока нельзя.
Сколько себя помнил, он видел маму в состоянии, которого самому добиться было очень трудно. Абсолютное внешнее холодное спокойствие, когда внутри бушевал ураган, доставшийся по наследству от отца. Как бы это странно не звучало, но пара матери и отца подтверждала давно всем известное правило "противоположности притягиваются". Орлов ни разу не видел их ссор, хотя они, скорее всего, были, только тщательно скрывались. Прожить достойно вместе столько лет мужчина как минимум за это уважал, как максимум любил и не скрывал этого. Родители слишком много значили, чтобы отодвинуть их на второй план в жизни. Только сейчас ему приходилось собирать все силы для простой встречи с матерью. Отец боялся, что она не выдержит. Костя тоже этого боялся, поэтому приходилось сдерживать всю злость внутри при виде бледного лица Елизаветы.
— Доброе утро, — брат открыл дверь, хмурясь, стискивая челюсти, словно при головной боли.
Константин Антона понимал, так как сам был в шаге от этого.
— Антон, кто там?
Глухой голос матери, с явным присутствием слёз, резко ударил по нервам.
Иногда он жалел, что решил несколько лет назад подождать, прислушаться к мнению отца и отложить борьбу на более удобное время. Отчаянные голубые глаза матери, вынуждали думать об обратном.