Больно и страшно… Страшно от того, что внутри уже поселилась надежда на то, что эти раны затянутся быстро. И эта надежда обнимала её и просила не реветь…
Глава двадцать вторая
— Здравствуйте, в эфире новости с Алисой…
Вера отвернулась от телевизора к окну, устроив голову на подтянутых к груди коленях. На крыше противоположного дома миловались голуби. Почему-то на фоне голубого безоблачного неба они смотрелись ещё красивее, и было трудно оторвать от них взгляд.
Неожиданный вздох вырвался из груди, а вместе с ним и нервные, колющие изнутри мысли, которые она отчаянно пыталась сдержать с ухода Кости на работу. Удавалось с трудом, но она смогла продержаться половину дня. Несколько часов без него, точнее без мыслей о нём. И это не то, чтобы радовало, скорее, наоборот… Приходилось напоминать себе, что он не может проводить всё своё время с ней. Это невозможно, особенно для человека, который занимает определённый статус в обществе. Она не должна настолько эгоистично себя вести. Даже те минуты раннего утра, перед его уходом в офис, она забирала на себя. Впитывала, не отпускала, хваталась за них, но они всё равно пролетали слишком быстро. Она не успевала им надышаться так, чтобы хватило на весь день. А затем снова закрытая дверь перед глазами, горящие губы после поцелуя и дрожащие руки, которые ещё некоторое время не смогут взяться за мытьё посуды после завтрака.
Это был самый неожиданный поворот в её жизни. До сих пор не может понять, как этим изменениям относиться. Постоянно возвращалась назад, задавала вопросы, на которые не всегда могла найти ответ.
Что она делала в моменты одиночества до знакомства с ним? Отсыпалась после ночи в клубе, проводила время с Сашкой, напоминая самой себе, что она всё ещё мать, внимание которой требуется дочери. А потом снова уходила вдоль по улицам, стараясь быть ещё более незаметной, в конце пути скрывалась за толстой железной дверью, попутно кивая охранникам и всем остальным, кто встречался по дороге в гримёрку.
Смогла бы она отказаться тогда, почти месяц назад, от его предложения? Несмотря на все опасения, угрызения совести и прочие "прелести" — нет. Не смогла бы. Как ни крути, но оставалась всё той же меркантильной дрянью, которой очень нужны деньги. И как оказалось, они были нужны настолько, что она отправила дочь в лагерь, а сама легла в постель с неизвестным ей мужчиной. Она ведь даже с Маратом себе такого не позволила. Держала его на расстоянии больше полугода.
И ничего не изменилось. Она всё та же дрянь, которой нужны деньги, но только реши он сейчас о её дальнейшем присутствии рядом, Вера откажется от всего, кроме Сашки. Рядом с ним ей ничего не нужно лишнего. Она и так счастлива.
Костя снова будет поздно. Он предупредил ещё утром, точно так же, как и четыре дня назад. И она снова дождётся его. По-другому не сможет. Встретит, еле сдерживаясь от ненужных причитаний, едва заметив усталость в серых глазах.
Орлов был занят. Занят глобально и она не имела права его отвлекать. Но хотелось поступать с точностью наоборот. Его не хватало, было слишком мало. Их общение можно было измерить ничтожными минутами.
Она банально скучала по нему…. Да так, что сердце болезненно сжималось.
И ей так же очень-очень сильно хотелось прижать его к себе и не отпускать.
Вера не могла переключиться на что-то другое. Почти неделя без него. Одна. В его квартире. В состоянии ещё более худшем, чем в самом начале. Тогда она была тоже одна, не понимая ни его, ни себя, ни происходящего. Сейчас всё гораздо сложнее. И не трудно было признать, что она добавляла трудностей своими мыслями, бесконечными мыслями, о которых Костя знал. Она перебарщивала в чувствах, в эмоциях. Ходила буквально по краю, едва сдерживаясь, чтобы избежать наплыва истерики или приступа невыносимого счастья. И это было не совсем нормально. Она привыкла к той стене, которая удерживала её от всего на свете, без неё приходилось балансировать самой. А это было очень тяжело и иногда даже больно.
Женщина в последнее время часто вспоминала родителей. Пыталась раскопать в завалах памяти моменты или события, которые значили для них столько же, сколько для неё теперь значило знакомство с Орловым. Почему она никогда не интересовалась их жизнями? Почему думала только о себе? Почему она настолько плохая дочь?
Они даже почти не снились ей. Только в первую ночь после ухода папы и в ночь на девять дней после смерти мамы. Совсем не изменившиеся, такие, какими, она помнила с детства. Мама со светлыми волнистыми волосами, которые всегда были перекинуты на левое плечо, её зелёные глаза, пухлые губы и родинка на правой щеке. Папа со светло-русым ёжик, каре-зелёными глазами и тёплыми ладонями, которыми он так часто обнимал её или гладил по макушке.