К черту!
Закутываюсь в объемный пуховик и мчусь к выходу из университета. Не заперто! С внутренним ликованием толкаю дверь против ветра и выхожу на улицу, игнорируя крики охранников.
Поток воздуха с мелким снегом врезается прямо в лицо, щипая замерзшими крупицами и холодом, и заставляя щуриться и прикрыть щеки ладонями в варежках. Ну ничего, дядя живет не так далеко, а с переменным успехом ночуя у нас он явно задолжал хотя бы несколько часов на обогрев племяшки. Главное дойти до него, но сначала определиться в каком направлении мне стоит двигаться.
Достаю телефон, чтобы свериться по карте. Черт! Разрядился. Заряжала же ночью! Бью кусок бесполезной пластмассы об ребро ладони. Он выскальзывает из захвата шерстяной варежки и падает прямиком в сугроб.
А-а-а!!!
Возношу руки к небу в немом крике, а потом начинаю судорожно копаться в горе снега, чтобы достать дорогущий смартфон.
Глава 14. Максим
- Ну, и чего ты так завелся? – шепчет на ухо Алиса, тронув меня за локоть, пока мы спускаемся на цокольный этаж здания университета.
Такой погоды я давно не видел. Определенно снежная буря. Не больше и не меньше. Перед глазами проносится момент, когда лупоглазую оконная рама чуть не лишила этих самых глаз и ее дурной головы. Аж перетряхивает от мысли «а что, если бы я не успел?»
Даже представлять не хочу, что было бы с Супом. Но себе бы я этого точно не простил. Несмотря на то, как она взбесила меня ранее. Искренне интересовался, как прошел ее вчерашний день, потому что не было возможности пообщаться, а на проигнорированное сообщение написал в довесок еще несколько с приглашением проверить баллончик с краской, как она и хотела. Думал заснула и поэтому не отвечает, но эта зараза прилюдно удалила нашу переписку, оставив мои сообщения без ответа и даже прочтения. Вот тебе и перемены в женском настроении.
Тогда в аудитории все за моей спиной начали шептаться. «Ого, сама Суп взяла да удалила сообщения от Резника»; «да я бы с ума сошла на ее месте, если б он мне писал!» Я разозлился. И как последний идиот болтнул лишнего про блузку. Далеко не умный поступок и я им совершенно не горжусь. Но что сделано – то сделано. Поговорю с бедовой, пока будем заперты в подвале и ждать, когда уляжется буря. Романтично даже как-то…
- Макс! – топает ногой Алиса и дергает меня за рукав. – Ты меня совсем что ли не слышишь?
- Ммм? – тяну, занимая место на невысокой деревянной скамеечке.
На цокольном этаже царит полумрак и легкий аромат подвальной прохладной сырости. Ощущение будто я сижу на станции метро и ожидаю свой поезд. Преподаватели и охранники уже принесли сухой паек и бутылки с водой. На всякий случай на столе рядом лежат свечи, спички, аптечки и наборы для выживания. Надеюсь, до них не дойдет.
- Что «ммм»? – фыркает Алиса. – Спрашиваю тебя: ты чего так завелся? Из-за одногруппницы что ли?
Сколько помню свою двоюродную сестру, столько она и пытается забраться ко мне под кожу. Сначала, пока мелкие были, все про игрушки мои любимые выпрашивала. Потом, в подростковом возрасте, постоянно интересовалась почему я занялся именно ралли и нет ли у меня какой-то проблемы с мозгами, что меня понесло именно в этот спорт. Теперь вот про всех девчонок, которые вокруг меня вьются, спрашивает. Только видит улыбку, так сразу: «ой, у Максика девочка есть, Максик влюбился!»
Тьфу.
- Из-за невоспитанности ее, - отмахиваюсь и беру бутылку воды из рук Марии Ивановной, которая впервые теряет свою самоуверенную маску и, кажется, пребывает в панике, которая искажает ее черты лица. Пытается скрыть, но тщетно.
- Ну поня-я-ятно, - мерзко улыбается сестричка. Вот красивая и тупая. Зачем в юриспруденцию подалась? Ей бы в модели самое то. И думать там не надо, вышагивай себе по подиуму, да за весом следи. А теперь на мою голову вместе со мной запихнули в одну группу. Сделали исключение о переводе по просьбе матери.
- Ничего тебе непонятно, - огрызаюсь и отпиваю щедрый глоток воды. В горле сухо от подобных разговоров.
- Ты вл… - самодовольно кудахчет Алиса, но ее перебивает растерянный голос Антоновой.
- А где Алина? – преподаватель судорожно оглядывает помещение, в панике рыская глазами по каждому темному углу. – Кто-нибудь видел Алину?
Странно. Она должна быть здесь. Мы шли вместе, а потом я присоединился к сестре… Вскакиваю с места, вытягиваю шею как страус и мажу взглядом по присутствующим. Мне хватает мимолетного просмотра, чтобы понять, что Алины здесь нет. Ее голубые глазища не светятся в полумраке раскачивающейся лампочки Ильича, а русые волосы не торчат легкой небрежностью в разные стороны. Неконтролируемое волнение распространяется волной по поверхности кожи, заставляя неосознанно потереть предплечье через куртку.