- У меня оставалась неделя, и все шло хорошо. Зачем ты вмешался?
«Усмири свой пыл, ты забываешься! Помни с кем разговариваешь!»
Резкий, хлесткий тон вдруг изменился, став более плавным и задумчивым: «Я делаю все, чтобы нам жилось свободней и безопасней. Мне непросто давались принятые решения, но я знал для чего мы это делаем. А что до тебя – ты жалок. Все, что ты делаешь – не достойно наследника: страхи, сомнения, преклонение перед врагом – блажь избалованного ребенка. Я ведь могу забрать личину, вынудив тебя стать прежним. Не заставляй так поступать».
Джилюс отшатнулся, словно ошпаренный ударом плети.
- Избалованного? Ты отправил меня к демонологам, когда мне не было и пятнадцати, сказав забыть о нашем родстве и выжить. Я еще ребенком учился быть чужаком, а теперь должен вернуться?
«Твоя мать...»
- Не смей говорить о матери!
Джилюс стремительно подошел к столу, яростно прожигая отца взглядом. Он чувствовал, что вот-вот потеряет контроль, и следовало уходить, но уйти без Кирианы не мог. Выдохнув, старался говорить спокойней:
- Ты не посмеешь лишить меня личины, ведь тогда кровь, которую ты так жаждешь останется недосягаемой. Даже не задумываешься скольким я жертвую ради твоих идей, но этого всегда мало. Моих усилий недостаточно? Так отзови меня или не мешай, а проповеди свои оставь прислужникам, я в них давно перестал верить.
Выговорившись, Джилюс отточенными движениями стал аккуратно распутывать нити, связывающие девушку. Треск огня усилился, но некромант старательно ничего не замечал. И только когда он взял Кириану на руки, Иврид вновь заговорил:
«Что ж, будь по-твоему: докажешь преданность – позволю и дальше носить личину, а если провалишься – подчинишься, или как ты выразился – потеряешь все».
Джилюс хмыкнул, развернувшись к выходу.
«У тебя два дня, сын мой».
На мгновение в доме воцарилась тишина, которую то и дело нарушало негромкое потрескивание бревен.
- Ты вдвое сократил срок, и разбил все мои планы, вмешавшись. Как я должен уложиться? – Прорычал Джилюс.
«Тебя с детства необходимо было подталкивать, помогать делать выбор...»
- Смерть матери – такая себе помощь.
«Не знаю, что связывает тебя с этой девчонкой, да и знать не хочу, но ты уязвим, а значит, тобой легко манипулировать. Подумай об этом».
Еще секунду Джилюс раздумывал, а затем резко развернулся и уложил Кириану обратно на стол.
- Верни ей личину.
Короткая просьба больше походила на приказ.
«Я не позволю девчонке вернуться к демонологам!»
- Она не покинет этих земель, но разве не ты сказал, что мы должны использовать все во благо? Будь добродетелен и сердце ее растает, раз уж память подводит. – Он замолчал, но увидев, что не убедил отца, решил продолжить. – Всего на два дня пусть станет прежней, а потом – решай сам.
Иврид протянул руки к Кириане, позволяя невидимым нитям вырезать утраченные черты на безликой стороне. Усыпленная девушка начала извиваться и корчиться от боли, но некромант и не думал останавливаться. Джилюс безразлично смотрел на происходящее, желая просто покинуть это удушающее место. Редкие стоны напомнили день, когда личину даровали ему. Он просидел целый час в крепких и непривычно жестких объятиях матери, пока отец истязал его заклинаниями. Вздрогнув, увидел, что все уже закончилось, а значит следует уходить.
«Иди прочь»
- Да, господин.
Джилюс говорил с неподдельным уважением и страхом. Ярость ненадолго приглушила эти чувства, но теперь они вернулись и бушевали яркими красками. Подхватив Кириану, Джилюс вышел из ненавистного дома, услышав последнее напутствие:
«Через два дня я приду за ней снова, так что успевай получить все необходимое».
На улице дышать было легче. Быстро добежав до дома, Джилюс уложил Кириану на узенький диван и сам решил отдохнуть. Проходя мимо шкафа, остановился рассмотреть разбросанные книги: некромантия – призыв о помощи, травы и амулеты переноса. Задумался, быстро пролистывая учебники. Поднял глаза и усмехнулся.
- А ты не так проста, как кажешься... – Перевел взгляд на сидящего демона. – Следи чтобы не сбежала, но не трогай. Кто знает, что с ее памятью теперь.
Выпрямился и, захватив с собой книгу по амулетам, направился в комнату. Следовало отдохнуть, ведь следующие два дня будут очень тяжелыми.
Глава 1.7
Стоя на балкончике торжественного зала, Аверус наблюдал как солнце прячется за горизонтом. Коротко взглянув на набросок, который уже два месяца не мог выпустить из рук, вздохнул. Сегодня он был готов отказаться от нее, избавившись от наречения, а заодно от страданий и тоски, но так и не решился. Слова Бривана все еще эхом звучали в голове: «Вы бездушны, господин! Обещали защитить, а теперь бросаете на смерть, зная, что без вашей силы и защиты она пропадет. Оборвав эту нить, вы убьете единственное живое, что в вас оставалось». Возможно, бес прав, и Аверус лишился способности любить, а все его действия – голос разума. Каждый раз спасая Кириану, он думал о себе, стараясь защитить единственное важное – бесцельную жизнь. Даже сейчас Аверус находился в старшем доме Доргов лишь потому, что безопасность Велины ему на руку. Ее ребенок, наследный полукровка, способен закрыть проход в килиар, заперев демонов в клетке и забрав у демонологов силу. Во всяком случае, так говорили о полукровках, и пока он не убедиться в обратном - должен защищать Велину. Но почему ему так сложно забыть девчонку? Он не мог разжать пальцы и отпустить измятый клочок бумаги с затертым портретом. Резкие порывы ветра трепали листок, порываясь унести его прочь, но Аверус хранил его столько времени и сейчас не готов был расстаться.