— О, вы понятия не имеете о том, что произошло и происходило в общине на самом деле, — улыбнулась Грейс, — и вам стоит предложить мне сделку получше, чтобы все узнать. Поверьте, вам будет интересно, детективы.
========== Глава 13. Андреа ==========
Она не хотела уезжать. Понимала, что это необходимо, и что ее мать заслуживает любых жертв, но волнение и страх не желали отпускать. Андреа переживала за Кэрол, зная, как нелегко ей придется в приемной семье и с висящими над головой обвинениями в том, чего она не совершала. Несправедливо, что за то, что натворила Грейс Дженнер, платить приходится ее дочери. Да и Эдвин оказался не лучше, но в это ей поверить было значительно труднее, все же он спас ее, помог в тот момент, когда рядом не было никого и забыть это невозможно, несмотря на обстоятельства. Кроме того Мэрл… несмотря на свое бахвальство и гордый неприступный вид, его что-то явно терзало.
Аннабел встретила ее так, словно не было всех этих лет непонимания и бессмысленной борьбы. Или она сама просто стала старше и наконец поняла, что ничего не изменить, ее родители такие, какие есть, а она сама выбрала свой путь. Эдвин. Мэрл. Ее жизнь теперь связана с ним, как ни крути, кажется, она его любит.
— Как ты изменилась, Энди, стала просто красавицей, — лежащая на больничной койке мать с усилием улыбнулась серыми потрескавшимися губами, и Андреа еле сумела изобразить слабую ответную улыбку. От Аннабел осталась тень — тонкие руки с выступающими синими прожилками вен, пепельное лицо, хрупкое тело, облаченное в голубую больничную рубашку. Волосы выпали или были сбриты, и голову обвязали клетчатой косынкой.
— Здравствуй, мама, — Андреа аккуратно села на край кровати и взяла мать за руку, — я просто выросла. Много времени прошло… с нашей последней встречи. Как ты?
— Хорошо. Теперь, когда ты приехала и вовсе стало чудесно. Когда Уилл сказал, что нашел тебя, я так обрадовалась! Думала, что не успею попрощаться…
— Не говори глупости, ты поправишься! — в палату стремительно вошел Уильям с корзинкой благоухающих фиалок и наклонился над женой, нежно целуя ее в лоб.
— Да, мама, я идеально подхожу на роль донора, я сдала анализы. Твой доктор говорит, что процедуры можно будет начать уже завтра. Еще пара простых тестов, и после пересадки тебе станет лучше, — подхватила Андреа.
Аннабел снова попыталась улыбнуться, прикрыв глаза и прошептала:
— Оптимисты… вы, оба. Такие неисправимые оптимисты. Но я очень устала — от химии, лекарств. Энди, хорошо, что ты приехала. Мне так много нужно тебе сказать…
— Белл, не смей, — тихо перебил отец, и в его голосе Андреа услышала боль и ярость, — не смей сдаваться! Не сейчас! Ты скоро будешь в порядке…
Аннабел кашлянула, прервав его и Уильям сердито замолчал, сжимая губы в тонкую полоску и блестя глазами. Андреа поняла, что по этому поводу родители вели долгий и бессмысленный спор и, похоже, очень давно. Аннабел устала бороться, а Уильям не позволял ей это сделать. Зная своего энергичного отца, она нисколько не удивлялась. Слабость и отступление не были словами из его лексикона, он терпеть не мог, когда кто-то опускал руки и, кроме того, она точно знала, что Аннабел была любовью всей его жизни и отпустить ее означало бы остаться одному.
— Папа, ты можешь нас оставить? — попросила Андреа, продолжая сжимать слабую ладонь матери в своей, теплой и сильной. — Мы поговорим с тобой после. Анализы должны быть готовы через час, может быть ты пока выпьешь кофе? Доктор захочет все обсудить с нами, со всеми вместе. Но решать маме.
— Ладно, — Уилл выдохнул, раздраженно взъерошил волосы пальцами, — я вернусь ровно через шестьдесят минут. Ни секундой больше. И ожидаю, что ты убедишь в моей правоте эту упрямицу.
— Конечно, — пробормотала Андреа, провожая его взглядом. Уильям держался из последних сил, отчаяние сквозило в каждом его движении. И она наконец теперь понимала отца, понимала, почему он разыскал ее, даже если и не испытывал больше к ней привязанности. Он любил Аннабел, всегда. Больше всего на свете. И весь его мир был выстроен вокруг нее одной. Ради этого он готов был на все. Интересно, готов ли ради нее самой Мэрл хоть на что-то? Хотя бы быть честным?
— Он не прав, Энди, — вдруг сказала молчавшая до того мать, — он должен отпустить меня, а не цепляться словно утопающий за соломинку. Мое время уже пришло, я прожила хорошую жизнь. Просто… просто дай ему время прийти в себя. Побудь рядом, хорошо?
Она покачала головой.
— Не думаю, что все так печально, мама. Дай себе и ему еще одну попытку, хорошо? Должна же и я на что-то сгодиться.
— Не говори глупости, мы любим тебя, — Аннабел схватила ее ладонь тонкими ледяными пальцами, — я рада хотя бы потому, что увидела тебя. Уилл такой упрямый, ты знаешь… Он велел мне отпустить тебя. Чтобы ты сумела найти себя сама. После Джейсона…
— Я так виновата, мама… — перебила Андреа, до крови прикусывая губу в попытке сдержать слезы.
— Детка, все ошибаются. И я, и твой отец ошиблись и мне безумно жаль, что ты оказалась одна со всем этим… А потом община и… снова не то. Я имею в виду, что ты пыталась, но на твоем пути опять оказался негодяй. Ты добрая девочка, Энди. И ни в чем не виновата. Это мы виноваты — я и Уильям. И эту вину нам не искупить никогда, но может быть, однажды, ты вспомнишь обо мне с улыбкой? — прошептала Аннабел.
После того, как мать заснула, Андреа тихо выскользнула из палаты и прошлась по парку, окружающему больницу. В голове был полнейший сумбур. Она привыкла думать, что разрушила все сама, связавшись с неподходящим мужчиной, причинив родителям боль и разочаровав их, но в голубых глазах Аннабел она увидела только любовь. Уильям, несмотря на то, что нашел ее только ради матери, помог и продолжает помогать Кэрол. Ей стало так тепло от мысли, что все еще может наладится. Мама поправится, и они начнут все сначала. Вот только Мэрл… ему придется подождать.
«А будет ли он меня ждать? — подумала Андреа. — Любит ли он меня настолько, чтобы не задавать вопросов и не сорваться с места в одну секунду?»
Она не находила ответов на вопросы, рождающиеся в ее голове, а на звонки Диксон не отвечал. Все немного прояснилось, когда позвонил Дэрил. Мэрлу пришла в голову очередная, как обычно, гениальная, затея, что Дэрилу лучше будет на ферме Хершела Грина. Одному. Где был сам старший брат, парень не знал.
— Привет, Кэрол, — спустя несколько дней после приезда в Сан-Франциско, сказала она в трубку. Приемных родителей звали Донна и Сэм. И, судя по всему, они неплохо относились к ее подруге, прежде чем передать трубку девушке, Андреа подвергли настоящему допросу с пристрастием. Донна сказала, что приходивший к воспитаннице парень, очевидно, расстроил ее — поле этой встречи Кэрол весь вечер просидела в своей комнате. Услышав имя посетителя, она хмыкнула. Мэрл в своем репертуаре. Но где же он сам, может быть, Кэрол сумеет ответить на этот вопрос?
— Привет, — медленно произнесла Кэрол, — как твоя мама?
— Пока без изменений, ее готовят в операции, завтра у меня должны взять необходимое количество костного мозга, чтобы пересадить ей. А потом надеяться, что приживется и все наладится. Я… я верю, что получится, — рассказала Андреа, — но меня больше всего волнует, что происходит у тебя. Как ты устроилась? Почему к тебе приходил Мэрл и зачем он увез Дэрила на ферму, одного? Где он сам?
— Как много вопросов, — серьезный голос Кэрол на миг замер, — я в порядке. У меня своя комната, много одежды и ноутбук. А еще собака, большая и слюнявая, и она обожает спать на моей кровати. Мистер Фицхью сказал, что волноваться мне не о чем, потому что… потому, что вчера арестовали Грейс. Она жива. И это она устроила поджог… скорее всего.
— Что?! Она жива и призналась? — у Андреа перехватило дыхание. — Но зачем она это сделала?