Оборачиваюсь к Марку. Он захлопывает дверь и смотрит на меня тяжелым взглядом.
— Зачем? — кричу я звенящим шепотом. — Что за идиотская идея притащить ее сюда?! Я не могу и не хочу здесь находиться, и ни за что не пущу твою девку в свой дом! Если ты забыл, то она собирается его у меня забрать!
Марк в два шага преодолевает расстояние между нами и крепко обнимает мое содрогающееся тело. Он не умеет успокаивать словами, да и в целом неразговорчив, и все свои чувства вкладывает в объятия.
Мощные руки сжимают меня, привлекают к груди. Я тут же расслабляюсь, как и вчера в его машине. Злость мигом улетучивается.
В моменты отчаяния, когда я упускаю выгодный контракт или просто ломаю ноготь, в дни, когда все вокруг летит к чертям, именно Марк, молчаливый и спокойный, дарит мне чувство защищенности. Как никогда Андрей.
Но для того и нужны лучшие друзья, верно? Чтобы не тащить эмоциональный хлам в дом, в семью, а выговориться другу и успокоиться.
— По всей территории камеры, — говорит он тихо, устраивая свой подбородок у меня на макушке. — Я знаю это, и Андрей расскажет о них Юльке, если уже не рассказал. Но сегодня ночью, если эти двое вдруг захотят уединиться, пока мы с тобой спим, Андрей отключит наблюдение за участком.
При его словах “если эти двое вдруг захотят уединиться” меня потряхивает от отвращения, и я выгибаюсь. Отстраняюсь от Марка, отступаю на шаг и не знаю, куда себя деть. Тру глаза, лоб, все время оборачиваюсь на окно.
Юля жестикулирует, безмолвно открывает рот и смеется – я не слышу, что она говорит.
Андрей смотрит на нее безотрывно. Он улыбается. Улыбается так, как когда-то давно только мне.
Я бросаю взгляд на друга:
— Каков твой план? Если у тебя его нет, то я сейчас же соберусь и уеду. Я ни минуты не хочу проводить рядом с этой… — матерное слово я проглотила. Все-таки Юля пока еще невеста дорогого мне человека.
— К вечеру приедет фотограф. Я пообещал ему такую сумму, что он, не дыша, будет сидеть на дереве за забором до самого рассвета и высматривать любое движение во дворе. Не думаю, что Андрей настолько идиот, чтобы при нас завалить Юльку где-нибудь в беседке, но как знать? Если мой план не сработает сегодня, то у меня есть другой.
— Какой же?
— О нем расскажу потом. Давай не будем задерживаться, вынесем посуду. Тебе нужно потерпеть совсем недолго, ладно? Пей, веселись.
— Веселись! — истерично смеюсь я, запрокидывая голову.
— Аля, — низкий, с хрипотцой голос, обрывает мой смех. — Я с тобой. Помни об этом.
Я со свистом втягиваю носом воздух. Мягко ступаю по светлому ковру с пушистым ворсом прямо в босоножках – сегодня мне почему-то все равно, останутся ли следы грязи на полу.
Захожу в кухню и проваливаюсь в обжигающие воспоминания.
На кухонном островке из гранита совсем недавно Андрей позволил себе чуть больше грубости, чем обычно. Мне понравилось… Софа у окна в пол так же видела куда более постыдные позы меня и моего мужа, чем кровать в спальне. Мы любили друг друга даже спустя десять лет брака так, как будто были женаты от силы месяц.
Я моргаю, возвращаясь в реальность. Спиной чувствую безмолвное присутствие Марка и иду вперед, к посудомойке. Вытаскиваю из нее тарелки, вымытые целую вечность назад, передаю их другу. На стол ставлю два рокса для мужчин – они пьют виски, и мой любимый бокал для вина – квадратный, на изящной тонкой ножке.
Вообще-то, и Юле нужен бокал, но я зло хмыкаю и вытаскиваю из глубин навесного шкафчика обычную кружку. Совершенно дурацкую, подаренную мной Андрею на какое-то незначительно событие вроде “семнадцати дней отношений”.
На кружке наше с Андреем фото: на нем мы еще очень молоды, безумно счастливы и светим в объектив камеры белоснежными улыбками.
Марк смотрит на кружку. Потом на меня. Приподнимает бровь.
— Что? — раздраженно дергаю плечом. — Нет больше бокалов. Я не живу в этом доме, и посудой не располагаю.
— В зоне барбекю есть парочка винных, — улыбается он.
— Значит, они случайно разобьются.
Марк не спорит. Составляет посуду на поднос, я добавляю туда же ножи и вилки.
Как только мы выходим из дома, Андрей, говоривший что-то своей любовнице шепотом, замолкает. Юля непонимающе хлопает глазами, потом оборачивается и видит нас.
— Эй, ребят! — кричит она. — Что насчет костра? Мы можем пожарить мясо не в печи, а на настоящем костре?
— Где ты собралась его ставить? — вырывается у меня нервно. Я мысленно даю себе оплеуху и с натянутой улыбкой добавляю: — В моем дворе нет места для костра, здесь повсюду газон.