— Скучно, — губки девицы, и без того пухлые, как будто их искусали пчелы, надуваются. — Не хватает песен под гитару поздним вечером, правда, Андрей?
Я проглатываю замечание, что всем в этой компании давно не восемнадцать, и постройка каких-то там костров нас уже мало интересует. Тем более, соседи не поймут. В этом поселке никто и никогда не позволял себе орать во всю глотку пьяные песни под гитару, сидя у костра, искры от которого могут спалить дорогущий особняк соседа.
То, что Юля обратилась с вопросом именно к Андрею, я благоразумно “не заметила”.
Марк ставит поднос на столик. Андрей видит кружку с нашим совместным фото и прищуривается.
Я спешу фальшиво извиниться:
— Бокалов больше нет, — беру кружку и протягиваю слегка ошарашенной Юле. — Придется пить из нее, пока остальные в мойке.
Девчонка округляет глаза. Смотрит на фото, потом на меня:
— О, ты была такой красивой в свои тридцать!
— Мне на нем двадцать пять.
Юля смущенно кивает:
— И правда… Да, ты выглядела очень молодо.
Воцаряется гнетущая тишина. Осязаемое напряжение в воздухе сверкает искрами. Марк уходит в зону барбекю, чтобы отправить купленное Андреем мясо на огонь, а я разливаю вино по бокалам. В кружку плескаю белое полусладкое, злорадно ухмыляясь.
— Какой-то колхоз, — недовольно морщится Юля. — Боже, я и не думала, что кто-то все еще делает подобные кружки. Все эти фотографии на посуде, футболках – к чему эта безвкусица?
— Это было десять лет назад, — бросаю я, с удовольствием делая акцент на слове “десять”.
Юля знает, что мы с Андреем давно женаты. Не может не знать. Но я чувствую потребность указать ей на это еще раз. Нет никакой надежды, что в ней взыграет совесть, и она вдруг передумает рушить семью, от которой вчерашним вечером остался только пепел.
Даже если эта девка скроется за горизонтом, между мной и Андреем уже ничего не может быть. Мы больше не вместе. Услышав вчера его стон в спальне (в нашей спальне!) я воздвигла между нами бетонную стену. Ее не обойти. Не разрушить. Не преодолеть.
Пока я режу овощи на салат, а Андрей молча допивает второй бокал односолодового, Юля не перестает трындычать.
Она рассказывает невероятную чепуху, слушать которую невозможно. Но я вслушиваюсь и узнаю, что Юля все еще студентка. Впрочем, ничего удивительного. Приходится напоминать себе, что ей всего восемнадцать. Еще вчера ее оторвали от груди матери, а сегодня она уводит чужого мужа.
— На какую специальность поступила? — спрашиваю я, хотя не собиралась. Вырвалось само собой.
Юля, не удосужившись накинуть на плечи хотя бы парео, плавно опускает свое тело, одетое в невидимые ниточки, на лежак. Выгибается, подкладывая под спину подушечку, поправляет солнцезащитные очки на переносице. Отпивает вино из кружки, трогая пальчиком ту часть, где изображено мое лицо, и эта картина дарит мне какое-то невероятное успокоение. Ближайшие час-два Юля будет видеть меня и Андрея вместе, пусть и на фото.
— Не помню даже, — говорит она.
Я давлюсь кусочком огурца, который не успела проглотить. Не помнит?
— Как это?
— Папочка сказал, что я буду адвокатом в его фирме, когда закончу учебу. Значит, в каком-то адвокатском университете.
“Адвокатском университете” – бормочу я про себя. Адвокатском, мать ее.
Едва сдерживаю смех. Но понимаю, что если этой девочке папочка покупает диплом, то она очень и очень небедная.
К чему ей мой дом? Да и машина у нее наверняка имеется, и не одна.
— Чем занимается его фирма? — я изо всех сил делаю вид, что задаю вопрос исключительно из вежливости. Чтобы Андрей не услышал в моем голосе презрения или неприязни, чтобы он не понял, как сильно я хочу вцепиться Юле в глотку.
Отправляю огурцы в салатницу к помидорам. Заправляю оливковым маслом, перемешиваю.
Юля хмурится, вспоминая, чем зарабатывает ее отец. Ее брови сдвинуты к переносице, губы поджаты.
— А! — восклицает она. — Что-то там связанное с компьютерами. Да, точно, компьютеры.
Расспрашивать и дальше не имеет смысла. Она ни хрена не знает. Пробка от винной бутылки и то умнее.
Я машинально оборачиваюсь к Марку. Он режет мясо, заправляет его соусом и отправляет на решетку. Хмурится, о чем-то думает. Возможно, решает, как выставить сегодня ночью всё так, чтобы Андрей с Юлей попали в объектив камеры фотографа.
Какого черта, Марк? Ты не мог, просто не мог самостоятельно решить связать свою жизнь с такой, как Юля!
Мы знакомы долгих десять лет. Восемь из которых втроем, включая Андрея, управляем IT-компанией. Мы всегда вместе, всё время. Мы знаем друг о друге все.