Видите ли, запасных у него не нашлось… А вскрыть дверь денег не было. Тогда ещё пришлось его в стельку пьяным домой затаскать. Как вспомню — так вздрогну.
И даже сейчас, спустя полтора года, мы никак не могли привыкнуть друг к другу. Поэтому, мне казалось, Аверин будет счастлив услышать про моё увольнение.
Но не тут-то было…
— Во-первых, ничего страшного не произошло. Я же объяснил, что просто хотел выпроводить Бама! Это недоразумение. А во-вторых… — я нехотя посмотрела на босса, — кто сказал, что я тебя отпущу?! Нет, Евгения Александровна, даже не думай о таком…
— Не думать? Не отпустите?! — нахмурившись, негодующе усмехнулась я. — Да что вы о себе возомнили… Я вам что, крепостная?! Захочу и сегодня же напишу заявление по собственному!
— Пиши, — пожав плечами, махнул Змей Романович. — Пиши, пиши… Только все твои заявления полетят в мусорку! Потому что без моей подписи они — пустышка.
Аверин в открытую надо мной издевался! Наслаждаясь тем, как я медленно закипаю от гнева, он вальяжно засунул руки в карманы брюк и самодовольно улыбнулся.
О-о-ох! Была бы моя воля, я бы с радостью сбила спесь с этого напыщенного на лица… Сковородкой. Да прямо по макушечке. С душой! Пару раз…
— Ладно, — пытаясь изобразить максимальное спокойствие, кивнула я. — Не хотите по-хорошему — значит, будет по-плохому. Я сегодня же напишу заявление! И если вы его не подпишете — отправлюсь в инспекцию по труду. Там умеют доходчиво объяснять последствия такого самоуправства.
На секунду Аверин задумался. Конечно, сбить идиотскую ухмылку мне не удалось. Зато в глазах, наконец-то, появилось призрачное просветление.
— Я тебе зарплату поднял? Поднял, — босс решил зайти с другой стороны. — Согласился на выходных забывать о твоём существовании? Согласился! Чего тебе ещё надо?
— Спокойствия и умиротворения, Герман Романович, — вздохнула я. — Спокойствия и умиротворения... Работать с вами, это как обниматься с бомбой замедленного действия: не знаешь в какой момент рванёт! — попытка держать себя в руках с треском провалилась. — Вы невыносимы, Герман Романович. Постоянно всем недовольны, постоянно придираетесь ко мне, оскорбляете! Я уже не говорю о том, что практически все ваши обязанности лежат на моих плечах!
Внезапно меня прорвало.
— А эти невыносимые заскоки… Подловили на быстрых свиданиях, вынудили уйти вместе с вами. На кой-то чёрт потащили к себе домой! Ладно… Пусть. Не стала требовать объяснений. Но утром-то зачем припёрлись? За собакой?! Да не поверю! — внимательно слушая меня, Аверин молчал. — Я устала от этого цирка! Устала… Честно. Лучше буду получать меньше, но сберегу нервы.
Закончив свой монолог, я шумно выдохнула и вытерла выступившие на лбу капельки пота. Не знаю, как моей трусливой душонке вообще хватило смелости высказать маленькую долю того, что так долго в ней копило.
Но, благодаря этой возможности, я почувствовала, что снова могу дышать.
Аверин же, судя по гневному выражению лица, совершенно не разделял моего облегчения. Вынув руки из карманов, Герман Романович с особым остервенением расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, а потом сквозь зубы спросил:
— Я-то бомба? Ха! А ты? — выставив указательный палец, он ткнул мне прямо в грудь. — Неуравновешенная, дерзкая, упрямая! Постоянно всё забываешь, часто путаешься, каждую секунду что-то ешь! Любой документ возьми — везде следы! — сегодня несло не только меня. — Возможно, ты, правда, взяла на себя часть моих обязанностей… Но! Это не даёт тебе права так зазнаваться!
Словно супруги, прожившие бок о бок ни один десяток лет, мы, не стесняясь, прямо на улице цапались друг с другом.
— Так если я настолько плоха, почему же не хотите дать мне вольную?! Подпишите заявление, и дело с концом!
— Действительно, — поправив пиджак, на выдохе ответил Аверин. — Нашёл за кого цепляться… Подобрать замену какой-то секретарше — раз плюнуть!