— То и значит... — горько вздохнула я. — Там всё уже стало таким родным: моё место, нескончаемые кучи документов, ворчащие по поводу и без недружелюбные коллеги, даже недовольное лицо Змея... Только подумаю, что придётся со всем этим прощаться, и сердце сжимается!
— Сердце у неё сжимается! — закатив глаза, Настя взяла бокал. — Лучше бы у тебя другое место сжалось, когда решилась рубить правду-матку своему ненаглядному! Теперь всё... Момент упущен. Поезд под названием «Алькасар» ушёл с третьего перрона, — отпив немного, она добавила: — И догонять его, милая, бессмысленно.
— Это мы ещё посмотрим, — взяв свой бокал, я сделала несколько глубоких глотков. — Посмотрим...
Мысль о том, что мне действительно придётся покинуть Алькасар, нагоняла тоску.
Во-первых, меня более чем устраивала выхлопотанная зарплата. На эти деньги я могла не только спокойно оплачивать ипотеку, вкусно питаться и не скупиться на шмотки, но также откладывать на чёрный день довольно кругленькую сумму. А во-вторых, я всё ещё надеялась, что в ближайшем будущем моя заветная мечта осуществится.
Я же так хотела получить должность архитектора...
— Тогда остаётся одно... — взяв кусочек пиццы, Настя вытянула меня из размышлений. — Крепко ухватиться за его штанину и молить о прощении. Возможно, ледяное сердце растает, и Бездельник Романович тебя простит.
— Ну уж нет... — сдавленно усмехнулась я. — Извиняться перед этим сопляком я точно не буду! Ишь ещё чего... Пусть считает, что, сказав правду, я ему одолжение сделала. Может, хотя бы сейчас задумается о своём скотском поведении...
— Правильно, Женя! — набив рот, язвительно ухмыльнулась подруга. — Гни свою линию до конца! А когда банк за долги заберёт твою драгоценную квартиру, приходи жить ко мне. Марина Константиновна всё равно нерадивую дочь не пустит...
Схватившись за лежащее рядом небольшое кухонное полотенце, я замахнулась им, но бить не стала — только пригрозила. Настя, казалось, поняла моё недовольство без слов.
Но в следующую секунду стало ясно, что ничего она не поняла...
— Слушай, так, может, дело совсем не в нагретом месте, призрачных перспективах и даже не в приличной зарплате?.. — подруга снова откусила здоровенный кусок пиццы.
— Не понимаю, о чём ты... — вздохнув, отломила виноград.
Из-за переживаний аппетита, как такого не было.
— О том, что, возможно, тебе просто не хочется расставаться с Авериным? — от её неожиданного предположения я чуть не поперхнулась.
— Опасно вы шутите, Анастасия Владимировна, — откашлявшись, выдавила я. — Ой, как опасно... Так и до травмпункта дошутиться можно.
— А в чём я не права?! — хмыкнула подруга. — Молодой, симпатичный, горячий! Видела я тут его фотографии в одной печально известной социальной сети. Так чуть слюни от желания не потекли... В такого грех не влюбиться, Евгения!
— Вот и влюбляйся на здоровье! — опустошив бокал подытожила я. — А ко мне со своими сумасшедшими фантазиями не приставай. Я же могу быстро организовать тебе санаторно-курортное в одном из лучших госпиталей нашего города.
Как у Насти язык повернулся такое предположить.
Да, я согласна, что мой босс был молод, симпатичен и горяч! Но... Всю его внешнюю привлекательность перебивала несносность скотского характера. Начать отношения с таким мужчиной означало автоматически заказать путёвку в психиатрическую лечебницу.
А сойти с ума в самом расцвете лет точно не входило в ближайшие планы!
Конечно, при наличии желания моя упёртость могла помочь перевоспитать Аверина — я была в силах выбить из него всю дурь и научить хорошим манерам. Но, к счастью, синдромом спасителя я не обладала — роль Белль никогда меня не прельщала.
Хотя чудовищем Змей Романович был первостатейным...
— Так, куда-то мы не туда завернули... — налив вина мне в бокал, сказала Настя. — Бог с ним, с этим Авериным... Давай лучше выпьем за тебя и твоё будущее! Неважно, где оно будет: в тёплом кресле Алькасара или на холодной картонке рядом с помойкой, — сказав последнее, она ехидно ухмыльнулась. — Главное, чтобы ты была счастлива, моя дорогая! А я, если будет нужно, долгими зимними ночами помогу тебе бороться за козырное место с бомжами. Чин-чин!
— Чин-чин!