— Что-то я сомневаюсь…
— А ты не сомневайся! — прервала её Ветка. — Иди и делай! Главное, не начинай задумываться, иначе струсишь. Лучше единожды нырнуть, чем миллион раз обойти.
Ника покачала головой.
— Чувствую себя сапёром-дальтоником.
— Ты он и есть, — утешила Ветка, — но либо ты рискуешь, либо взлетаешь на воздух. И как будешь поступать?
Поджав губы, Ника уставилась на неё, как волк на овечку. В её глазах читалось столько подозрения, что Ветке захотелось сделать шаг назад с поднятыми руками, однако вместо этого она растянула губы в улыбке и ободряюще сжала пальцы Ники.
— Давай, не дрейфь. Если что, натравим на него дядь Лёву, и пока он будет мучить его стариковскими шуточками и цитатами из шлягеров восьмидесятых, ты сбежишь через чёрный ход.
Ника невесело хохотнула.
— Ладно. Думаю, в твоих словах есть резон.
— Ну разумеется есть! — с видом оскорблённой невинности фыркнула Ветка. — А теперь иди в зал, а то взгляд дядь Лёвы скоро дыру в шторках сделает.
Ойкнув, Ника подхватилась, поправила сбившийся передник и выскользнула наружу, оставив Ветку наблюдать за происходящим с безопасного расстояния. Вернувшийся к барной стойке Лев Ильич опять взялся за приготовление кофе. Встав так, чтобы видеть зал, он чуть повернул голову и послал в сторону Ветки понимающую улыбку.
— Беспокоишься?
— Ещё бы, — машинально буркнула та, коршуном следя за передвижениями Ники, а затем спохватилась: — Ой, ты тоже заметил?
— Как Ника переменилась в лице и рванула к тебе? Этого только слепой не заметил. Тот парень, кстати, потом долго выискивал её глазами в зале. Что говорит твоё чутьё?
Ветка вздохнула. Её чутьё било лапами по стенам и орало дурниной. Она любила истории с хорошим финалом, особенно если они происходили с кем-то из близких, поэтому за Нику она переживала так, как никогда не переживала за себя. Конечно, всё могло закончиться тем, что «клетчатый» примет извинения и на этом их пути разойдутся, но Ветка всё равно предвкушала другое развитие событий. Что-то подсказывало ей, что этим дело не ограничится.
Ника
Ника ходила по залу на ватных ногах. Она на автомате принимала заказы, улыбалась, шутила с некоторыми посетителями, но взгляд всё равно соскальзывал к столику у окна. Парни всё также общались между собой, не обращая внимания на происходящее, поэтому она почти расслабилась. Однако когда Лев Ильич выставил на стойку поднос с их заказом, она снова ощутила тошноту.
— Я не понесу, даже не надейся, — вполголоса заметил он, когда Ника, поудобнее перехватив поднос, в нерешительности остановилась у стойки.
— Да я и не надеялась, — пробурчала она.
На самом деле, малодушное желание попросить Льва Ильича об одолжении едва не жгло язык, но это было слишком трусливо. Поэтому она вздохнула, распрямила спину и с каменным лицом двинулась в сторону злополучного столика.
— Ваш заказ, извините за задержку, — монотонно произнесла Ника, остановившись так, чтобы не задеть ничью голову кружкой.
Три пары глаз моментально уставились на неё с разной степенью любопытства.
— Да ничего, мы даже не заметили, — расцвёл Славка.
Перехватив его улыбку, Ника не могла не улыбнуться в ответ. Славка нравился ей, он всегда был дружелюбен и ни разу не позволил себе лишнего, хотя некоторые черты его характера всё равно мешали расслабиться окончательно. Несмотря на то, что выглядел он сущим одуванчиком со своим чуть вытянутым лицом, с которого пубертат ещё не успел стереть детскую припухлость, вечно растрёпанными, высветленными в белый волосами, модно выстриженными андеркатом, и круглыми серыми глазищами, Ника опасалась давать повод думать, что некоторыми условностями можно пренебречь — очень уж цепким становился его взгляд в определённые моменты. Пока она сохраняла дистанцию, он оставался милым знакомым из забегаловки напротив, который мог в заказанную порцию добавить халявные ингредиенты.
— Три фирменных и три чизкейка, приятного аппетита, — отрапортовала Ника, аккуратно расставив заказ.
— Спасибо, — солнечно улыбнулся Паша, и Ника невольно засмотрелась.
В лучистых голубых глазах плескалось веселье напополам с любопытством, россыпь ярких веснушек на носу и щеках и живописно растрёпанные пепельно-русые волосы делали его похожим на озорного мальчишку, который наверняка становился душой любой компании. Гладким бритьём он себя не утруждал — на узком подбородке и над верхней губой пробивалась заметная щетина, но неряшливым он при этом не выглядел, даже несмотря на измятую майку и скомканную в ладони бейсболку. Он был настолько привлекателен, что Ника позабыла про страхи и сомнения.