И теперь они проходили похожий путь, с той лишь разницей, что взрослая Зотова, в отличие от маленькой, больше не пыталась подбадривать его и сближаться. С первого дня она будто вывернулась колючками наружу, и Женя был этому рад и не рад одновременно. Им нельзя было… Вернее, ему нельзя было позволять себе расслабляться, потому что у него всё ещё оставался отец, который пренебрежительно относился ко всем, кто не имел определённого статуса. Хотя каждая её улыбка, обращённая к другим людям, каждый её взгляд, направленный мимо, прожигали нутро кислотой. Он хотел всё это себе. Хотел неистово и жадно, даже если на него она смотрела презрительно, а губы её кривила язвительная усмешка.
— Ну слава яйцам, года не прошло! — громогласно объявил Славка, когда Женя и Пашка появились в зале.
— Придётся репетировать в темпе, у меня курсач на носу, — суетливо напомнил Санёк, оглянувшись на Макса.
Тот, перехватив взгляд, кивнул.
— Согласен, у меня тоже дела.
Женя в унынии закатил глаза. Столько времени потеряли из-за того, что в Пашке проснулся терапевт.
— А где Миха? — ворвался в уши голос Юры. — Он придёт?
— Нет! — поспешно отреагировал Пашка. — Сказал, что плохо себя чувствует, поэтому попросил дать ему денёк отлежаться.
«Ну охренеть теперь!» — пронеслось в голове Жени. Знал бы, что ещё и Мишка отвалится, лучше бы распустил всех и не стал ввязываться в споры о Зотовой — и нервы целее, и времени больше. Сегодняшний день явно просился стать самым бесполезным в истории, хоть это и звучало слишком пафосно.
— Тогда не будем терять времени. — Женя выступил вперёд, решив, что лучше довольствоваться малым, иначе он точно устроит безобразную сцену. — Без Мишки не получится построения, давайте сосредоточимся на вокале.
— А что не так с вокалом? — насторожился Санёк, почувствовав себя уязвимым.
— То, что после бриджа только ты не стонешь в микрофон, как порно-актёр, — хмыкнул Макс. — Ну и Юрка, но его этому учат целенаправленно.
Услышав это, Санёк так трогательно потупился, что у Пашки невольно вырвался умильный возглас. Подскочив к другу, он сгрёб того в медвежьи объятия и стал тискать под заливистый смех остальных — утомлённые долгим ожиданием, те охотно подхватили волну. И только Женя никак не мог влиться в их настроение. Ему весело не было, и самым страшным в этом было вовсе не полное нежелание расслабляться, а то, что перед глазами до сих пор стояла картина: как Зотова улыбается Пашке, как она тянется к нему всем телом, слушает его болтовню с живейшим интересом. И он чёрт знает сколько времени проторчал у огромной стеклянной витрины закусочной, до рези в глазах вглядываясь в её лицо. В его присутствии она всегда держалась холодно и отчуждённо, изредка позволяя себе вспышки раздражения, поэтому поселившиеся в душе голод и жадность в тот момент проросли ещё глубже.
Женя украдкой кинул взгляд на Пашку, который продолжал трясти покрасневшего Санька, издавая при этом совершенно дикие звуки, и поймал себя на неприятной мысли — он и вправду был хорош собой. Хорош собой и не обременён семейкой поехавших снобов, что сформировало в нём личность, к которой хотелось тянуться, рядом с которой не чувствовался дискомфорт. И то, как Зотова наглядно продемонстрировала это, потеряв счёт времени в его компании, давало понять, что туда, за стекло, в тепло и уютную атмосферу, Жене путь заказан.
Он раздражённо взъерошил волосы и хлопнул в ладоши, оборвав остальным веселье.
— Хватит прохлаждаться, иначе мы тут до утра проторчим!
Повернувшись, он направился к стоящей в углу небольшой стереосистеме.
— Мне кажется, или у него сегодня особенно отвратительное настроение? — послышался сдавленный шёпот Славки.
— Да он, по-моему, всегда такой, — даже не пытаясь понизить голос, буркнул Пашка.
***
В общежитие Женя вернулся спустя пару часов. О сменной одежде, в запаре оставленной в комнате, он вспомнил уже после того, как они отрепетировали всю программу четыре раза, и сейчас влажная от пота футболка так противно липла к телу, что брезгливость и желание немедленно помыться победили зверский голод.
Собрав необходимые банные принадлежности, Женя повесил на шею полотенце и покосился на часы. Душевая наверняка уже пустовала — все старались помыться перед отбоем, чтобы комендант не ругался на бегающих по этажам полуголых парней, и он мысленно возликовал. После насыщенного и, следовало признать, не самого удачного дня меньше всего хотелось с кем-то встречаться. Поэтому из комнаты он вышел в чуть более приподнятом настроении. Мишка куда-то запропастился, общежитие полнилось мягкой тишиной — можно было спокойно принять душ, прихватить кофе из автомата и устроиться в кровати с книгой. Может, хоть вечер у него удастся, раз уж день испортили все, кому не лень.