— Хорошо, — ледяным голосом произнесла она, — давай так: ты стучишь на меня, а я распечатываю сотню твоих фото в стиле ню и развешиваю их по всему университету. Уверена, популярности хапнешь — до самого выпуска расхлёбывать придётся. Как тебе такое? — Заметив, как побледнело его лицо, она злорадно улыбнулась. — Ты так фотогенично сидел, что я не удержалась. Прости?
Жене показалось, что его взорвали изнутри. Увидев в руках Зотовой телефон, он прохрипел, едва справляясь со сбивающимся дыханием:
— Ты блефуешь.
Та заломила бровь и издевательски помахала перед его носом трубкой.
— Да? А ты проверь.
Женя сжал зубы. Проще всего было отнять у неё телефон, но если он попытается, завяжется шумная возня, проснётся комендант и им обоим влетит так, что мало не покажется. Поэтому он медленно выдохнул и отступил. Зотова, заметив это, хмыкнула. По её лицу скользнуло что-то неприятное, надменное, в памяти невольно всплыла адресованная Пашке мягкая улыбка и Жене захотелось выругаться. Его до сих пор жгло изнутри то ли завистью, то ли ревностью, то ли всем вместе, и то, как Зотова умудрилась одним махом усугубить его состояние, почти восхитило.
Ушла Зотова молча. С прямой спиной, высоко поднятой головой, окутываемая аурой победителя. А Женя, оставшись в одиночестве, устало зарылся пальцами во влажные волосы, зажмурился и всё-таки выругался — тихо, почти шёпотом, но достаточно крепко. Кажется, его день не просто не удался — он провалился в самую глубокую, самую чёрную и непроглядную жопу, которая только существовала в природе.
Глава 5
Миша
Миша остановился напротив двери в аудиторию и, прислонившись бедром к подоконнику, приготовился ждать. Кира сказала, что Ника скоро освободится, поэтому он не стал тратить время на бестолковые расшаркивания. Поблагодарив её за кучу бесполезной, по сути, информации, он поспешно скрылся, чтобы не нарваться на что-нибудь ещё, и попутно предупредил Пашку, что не явится на репетицию. Что-то ему подсказывало, что разговор с Никой вряд ли получится лёгким и коротким. А если и получится, после у него едва ли останутся силы ещё и на Женька с его бесконечными требованиями.
Услышав, как в аудитории началась активная возня, Миша напрягся. Он до сих пор не имел представления, с чего начать, но искренне надеялся, что озарение придёт на месте. Оттягивать встречу он уже не мог — время поджимало. К тому же он сомневался, что сумеет продумать всё так, чтобы не спровоцировать что-нибудь неожиданное. Ника была непредсказуема — гудящая спина напоминала об этом постоянно. Как знать, вдруг в этот раз она запустит в него степлером. Или дыроколом — тем, что делает сразу четыре дырки в листе.
Дверь распахнулась спустя пару-тройку минут. Из аудитории разноголосой толпой стали выходить студенты, однако как бы Миша ни приглядывался, нужного лица среди них так и не увидел. Либо Ника долго копалась, либо вовсе отсутствовала, что никак не способствовало поднятию боевого духа. Искать её по всему университету было ещё страшнее, чем караулить в коридоре.
Дождавшись, когда последний человек перешагнёт порог, Миша сглотнул. Нехорошее предчувствие сконцентрировалось в желудке тяжёлой тошнотой. Этого только не хватало. Придётся звонить Пашке с просьбой опять протащить его на их лекцию и снова врать Кире, прикрываясь несуществующей влюблённостью. Ну или ещё разок сходить в кофейню, только теперь без почётного караула.
Миша вздохнул, переступил с ноги на ногу и собрался уже уныло побрести к лестнице, как вдруг дверь опять распахнулась, явив взгляду невысокого крепкого мужчину с заметной проседью на висках. Заметив Мишу, тот остановился, деловито поправил очки и нахмурился.
— Вы ко мне?
Миша торопливо замотал головой.
— Нет, я жду тут… кое-кого. Извините.
Преподаватель сухо кивнул — вряд ли его волновали чужие проблемы, — затем перехватил дипломат поудобнее и громко произнёс в аудиторию:
— Вероника, вернёте ключ на первый этаж, как закончите?
Внутренности перекрутило жгутом.
Она всё-таки тут! Вернее, там.
— Хорошо! До свидания, Виктор Николаевич! — бодро донеслось в ответ, и преподаватель быстрым шагом удалился в сторону лестницы.
Миша остался наедине с тишиной коридора и гулко колотящимся сердцем. Глубоко вдохнув и выдохнув, он замер в ожидании. Однако та отчего-то не торопилась. Миша успел отсчитать три минуты двенадцать секунд, сбился, попытался снова, но плюнул. Ещё немного потоптавшись, он решил, что нужно ковать железо, пока оно само тебя не перековало, и шагнул к аудитории. Осторожно открыв дверь, он вошёл, огляделся и замер. Ника обнаружилась в самом углу просторного помещения: сгорбившись, она сидела за партой и что-то писала с таким усердием, будто от этого зависела её жизнь. Очки она при этом сдвинула на лоб.