— То есть, — начала она, стоило ему замолчать, — всё, что от меня требуется — появиться перед твоим отцом через месяц, заверить его, что мы счастливы вместе? И всё, за это ты дашь мне двести кусков?
Миша нервно усмехнулся. Если бы всё было так просто.
— Не совсем. Боюсь, нам придётся весь этот месяц тесно общаться. Ну, знаешь, узнать друг друга получше, привыкнуть, чтобы не проколоться на чём-то заурядном.
— Погоди, — Ника прижала пальцы к переносице, — а как тогда объяснить, что до этого мы с тобой даже знакомы не были? По легенде-то мы вроде как к свадьбе готовимся.
Миша, призадумавшись, пожал плечами.
— Скрывали? Ну, в смысле, не считали нужным афишировать. Гадких людей полно, а мы всё-таки из разных социальных слоёв, сама понимаешь, как окружающие любят зубоскалить на тему финансового неравенства. Папа это знает, так что, уверен, даже не насторожится, а друзей я предупрежу, чтобы не делали квадратные глаза.
— А почему тогда не сказали семье? От них-то это скрывать незачем.
Миша вздохнул.
— Хотели сделать сюрприз. В смысле, я хотел. Типа получаю диплом и сразу сообщаю отцу, что через полгода женюсь — две приятные новости в одной. С мамой договорюсь, что она якобы догадалась случайно.
Ника в сомнении пожевала нижнюю губу.
— Папа у тебя, судя по всему, неглупый мужик. Не боишься, что он раскусит нас в первые же пять минут?
— Вот поэтому я и хочу, чтобы этот месяц мы провели как пара, — терпеливо пояснил Миша.
Лицо Ники скривилось ещё сильнее. Откинувшись на спинку стула, она скрестила руки на груди и прищурилась.
— А почему не попросишь кого-нибудь более… — она помахала рукой, подбирая слово, — знакомого, что ли? Того, с кем ты виделся хотя бы раза четыре? Я ведь чистый лист, знаю о тебе только то, что ты редкостная заноза в жопе.
Горло снова щекотнул смех.
— Потому что у тебя нет личного интереса, но есть мотивация. — Миша улыбнулся. — Ты не станешь использовать мою ситуацию в своих целях.
— Не стану? — Ника вздёрнула бровь. — Готова спорить, ты даже фамилии моей не знаешь, а разбрасываешься такими ярлыками. Может, я только и жду возможности ободрать тебя как липку?
Миша, не выдержав, рассмеялся. Вообще-то он знал и фамилию, и возраст, и даже номер комнаты в общаге, но говорить это не торопился. Кира просила не выдавать её даже под страхом насильственной смерти.
— Вот видишь, — произнёс он, справившись с собой. — Потому-то ты мне и нужна. Жаль это признавать, но девушки в моём окружении больше заинтересованы в налаживании личной жизни, а я… как бы это сказать… удачная партия? Если кому-то из них придёт в голову заняться шантажом, мне даже защититься не удастся. Отец вранья не простит.
На миг в глазах Ники мелькнуло что-то похожее на сочувствие.
— Если всё так, грустно быть тобой, — бормотнула она и со стоном почесала шею. — Не знаю… Выглядит всё сладко, мне о таком гонораре за месяц работы мечтать и мечтать, но не получится ли, что отец нам не поверит, а ты потом кинешь меня из-за неудачи?
Миша почти обиделся на такое заявление. У него на лбу, конечно, не написано, что он никогда в жизни не поступит так подло, но настолько махровая недоверчивость всё равно задела за живое.
Задавив неприятные ощущения в зародыше, Миша покачал головой.
— На эту тему не парься. Могу прямо сейчас часть суммы скинуть тебе на карту. Так сказать, в подтверждение серьёзных намерений.
Ника опять замолчала. Сомнения до смешного чётко отпечатывались на её лице.
— Надо подумать, — выдавила она, наконец. — Такие решения сложно принимать с разбегу.
Миша с трудом сдержал вздох облегчения.
— Самой собой. И, на случай, если тебя это беспокоит, никаких особенных услуг от тебя не понадобится. Всё исключительно платонически и по-деловому. — Он нарочно выделил «особенных», чтобы немного снять напряжение. Она ведь наверняка и об этом подумала.
Щёки Ники вспыхнули. Заёрзав, она поспешно отвела взгляд и пробурчала:
— Понятное дело, в противном случае я даже разговаривать с тобой бы не стала. В общем, — она поднялась, — дай мне время до завтра. После занятий встретимся возле актового зала, там и решим.
Миша с готовностью кивнул. Один день погоды не делал.
— Тогда, — он тоже поднялся и протянул руку, — до завтра?