— А я бы для начала набросала договор, — со всей серьёзностью произнесла Кира. — На словах можно обещать что угодно, а на деле ему ничто не мешает «забыть» про договорённости. Конечно, выглядит он милым, но мне что-то не улыбается услышать в новостях, что твой расчленённый труп нашли где-нибудь под мостом.
Ника так резко побледнела, что Ветка перепугалась. Подхватившись, она практически влила остаток вина ей в рот и нервно засмеялась.
— Скажешь тоже! Напугала ребёнка до икоты.
Кира вздёрнула бровь.
— Пончик, чужая душа — потёмки, а у маньяка на лбу не написано, что он маньяк.
Ветка укоризненно поджала губы. Это очевидно, но можно было выбрать слова и помягче.
— Если хочешь, — она сжала ледяные пальцы Ники в ладони, — могу напрячь одногруппника, с которым мы вместе дипломы получали. Он как раз работает юристом в крупной компании и должен мне ещё с пятого курса ящик вискаря.
Та попыталась улыбнуться.
— Пожертвуешь ради меня выпивкой?
— Вот ещё! — фыркнула Ветка. — Сокращу долг на треть — и ни бутылкой меньше!
Заметно расслабившись, Ника засмеялась.
— Замётано. Тогда я тоже буду у тебя в долгу.
— Расплатишься натурой, — отмахнулась Ветка. — Ну или следующего богатого принца, которого тебе приспичить жахнуть по горбу чем-нибудь тяжёлым, отдашь мне.
Теперь уже Кира прыснула в кулак.
— Не боишься, что он будет страшным и толстым?
Ветка решительно мотнула головой.
— У Ники намётанный глаз! Я ей доверяю! И, кстати, — она выкинула опустевшую бутылку в урну и направилась к холодильнику за следующей, — видела я тут одного симпатичного парня…
Остаток вечера прошёл в более расслабленной обстановке. Алкоголь разлетелся стремительнее, чем они рассчитывали, поэтому когда в стену стали настойчиво стучать, возмущаясь из-за шума, Ветка поняла, что пора идти. Она, конечно, могла и остаться, но ютиться на узкой односпальной кровати с кем-то из подруг, в то время как дома остывало шикарное двуспальное ложе, ей до ужаса не хотелось.
Царственно отказавшись от сопровождения, Ветка выскользнула в коридор. Свет уже нигде не горел, время приближалось к двум ночи, поэтому пришлось пробираться к лестнице на ощупь. Чудом не растянувшись ни на одном из пролётов, Ветка добралась до первого этажа, выглянула в коридор и, услышав со стороны вахтёрского закутка сочный храп, радостно потрусила к мужской душевой. Даже в потёмках она спокойно ориентировалась по памяти: через десять шагов от лестницы стоял массивный горшок с кустом неизвестного происхождения, ещё через пять — располагалась дверь в кабинет администратора. Главным тут было не ошибиться и успеть свернуть за шаг до двери, чтобы попасть в узкий коридор, ведущий к уборным и душевой. Ветка всё это могла проделать с закрытыми глазами. Однако когда она уже мысленно вытягивалась поперёк кровати, завернувшись в плед, тело внезапно воткнулось в выросшую из ниоткуда преграду.
— Блять! — вырвалось у Ветки достаточно громко, чтобы храп в вахтёрской стих.
В ужасе зажав рот ладонью, она судорожно заметалась, потому что у тёти Риты было одно омерзительное качество: она всегда проверяла посторонние шумы, даже если те не казались ей подозрительными. Почувствовав рывок за плечо, Ветка оторопело моргнула и по инерции сделала несколько шагов назад, после чего перед носом звучно хлопнула дверь. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда в коридоре послышался грузный топот.
— Кому тут не спится? — сердито спросила тётя Рита. В щели между дверью и полом мелькнул луч фонарика.
— Это я, тёть Рит, простите, что побеспокоил! — раздался в ответ мужской голос. — Допоздна засиделся за учебниками, решил перед сном размять ноги.
— А, это ты, Максим, — голос вахтёрши внезапно наполнился такой мягкостью, что Ветка опешила, — я уж подумала, опять кто-то из гостей пытается проскочить. И как только умудряются оказываться тут так поздно?
Максим засмеялся.
— Не недооценивайте нашу находчивость. Чем ближе сессия, тем изобретательнее мы становимся.
«Самоубийца!» — восхищённо подумала Ветка. Тётя Рита не терпела панибратского отношения студентов, так что любые попытки шутить пресекались на корню. Однако либо этот Максим был её неоспоримым любимчиком, что само по себе вгоняло в ступор, либо у него напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения.
— Не надо мне тут ёрничать, Максим, я вас всех насквозь вижу! — Челюсть Ветки поехала в сторону, когда тётя Рита смущённо захихикала. — Ладно, пойду обратно. А ты не задерживайся!
— Так точно! — с готовностью отозвался тот, и Ветка, прижав руку к груди, едва сдержала выдох облегчения.