Кажется, пронесло.
Дверь почти сразу открылась. Ветка, вздрогнув, в страхе уставилась на появившегося перед ней высокого парня с тёмными, живописно взъерошенными волосами.
— Ну, чего молчишь? Или язык проглотила? — усмехнулся тот. Наклонившись, он принюхался. — У-у, понятно.
Затем он распрямился, скрестил руки на груди, склонил голову набок и… вдруг улыбнулся. Колени Ветки едва не подкосились, в груди знакомо ёкнуло. Та самая улыбка, колечко, отражающее тусклый свет повисшей в углу окна луны. Разглядеть его лицо было сложно из-за полумрака, но поверить в то, что оно вне всяких сомнений привлекательное, оказалось легче, чем занизить ожидания. Кто бы мог подумать, что капризная фортуна второй раз за день повернётся к ней пышным бюстом, а не жопой, как обычно.
Сглотнув, Ветка попыталась отвести взгляд. Кира мало что смогла рассказать об этом парне, потому что они ни разу за всё время обучения толком не общались. Но одно она знала точно — Максим дружил с их старостой. А ещё — он вроде как занимался пением.
— Не съем я тебя, не бойся, — усмехнулся Максим, приняв убитое молчание за испуг. Прищурившись, он опять придвинулся и внимательнее вгляделся в её лицо. — Я тебя не узнаю. Первокурсница, что ли?
Похолодев, Ветка истово закивала. Пусть лучше думает, что столкнулся с тормознутой студенткой, чем с незаконно проникшей в общежитие взрослой женщиной. Ника говорила, что о лазе в мужской душевой знал исключительно узкий круг людей — они с Кирой и ещё две девушки с факультета эстрадного пения, — распространять настолько ценную информацию повсеместно было нежелательно. Чем больше людей вовлекалось в тайну, тем сложнее было эту тайну хранить.
— Понятно, — хмыкнул Максим. — Первокурсники часто теряются тут. Настоящие катакомбы, правда? Меня, кстати, Максим зовут.
— Света, — проблеяла Ветка. — Приятно познакомиться и спасибо за помощь.
— Да ладно, ничего особенного, — смутился тот.
Ветка ощутила себя махровой аферисткой. Ей нередко говорили, что она не выглядит на свой возраст, а тут вдобавок было ещё и темно, чтобы предательские морщинки оказались неразличимы.
— Ну, думаю, тётя Рита уже спит, так что можешь спокойно топать к себе. — Максим снова улыбнулся, вызвав у Ветки очередной микроинфаркт. — Смотри, не попадайся больше.
Повернувшись к двери, он приоткрыл её и хотел уже выскользнуть наружу, но вдруг замер. Ветка только глазами захлопала, пытаясь понять, что его насторожило.
— Слушай, — произнёс Максим после недолгого молчания, — а на каком факультете ты учишься?
«На юридическом!» — едва не брякнула Ветка. Вовремя прикусив язык, она набрала в грудь воздуха и выдохнула первое, что пришло на ум:
— Хореография!
Глаза Максима округлились.
— О, я знаю пару человек оттуда. Говорят, зверский факультет.
— П-пока нормально, — сдавленно пробормотала Ветка, мысленно обругав себя последними словами. Придумала тоже, хореографический факультет! Да она при первой же попытке повторить отрывок танца любимой кей-поп группы чуть не сломалась в пяти местах.
Заметив её замешательство, Максим подмигнул.
— Не дрейфь! Уверен, ты отлично со всем справишься.
Махнув рукой на прощание, он исчез за дверью, а Ветке показалось, что её миллиардом стальных нитей пронзило раскаяние. Не следовало так нагло врать. Можно же было сыграть в молчаливую ромашку, которая боится парней.
С другой стороны, им едва ли грозило снова встретиться. После такого о том, чтобы продолжить общение в более подходящей обстановке, не могло быть и речи.
Глава 6
Юра
Юра ненавидел ранние подъёмы. Он никогда не был жаворонком и предпочитал засиживаться до ночи, каким бы делом ни занимался, потому что ни мозг, ни тело с утра не желали функционировать правильно. Но все попытки переубедить Женька относительно графика натыкались на железобетонный отказ. И как бы Юра себя ни уговаривал, что это в интересах всей группы, что не все могут совмещать домашку и пары с поздними прогонами, пара-тройка ругательств в адрес Горского всегда были наготове.
Влажная осенняя прохлада забралась под толстовку, пробежавшись по коже колючими мурашками. Юра поёжился, зябко передёрнул плечами и, шаркая кедами, направился в сторону зала. Славка успел убежать, попутно спросив не захватить ли для него кофе, но голова от недосыпа так плохо справлялась с поступающей информацией, что смысл его вопроса дошёл только сейчас, когда говорить «Да» было уже поздно. Юра протяжно зевнул и, запрокинув голову, застонал. Будь проклят тот день, когда он повёлся на красивую картинку, которую разрисовал Женёк, заманивая его в коллектив: зачёты автоматом, возможность легально прогуливать пары, лояльность преподавательского состава. Потому что про сборы в пять утра и репетиции до седьмого пота он не сказал ни слова. Гад такой.