Юра застонал снова. Этого только не хватало. Ему нравилось творчество, их совместная работа и волнение от грядущего выступления, но продаваться в рабство амбициям Горского Евгения Ивановича он точно не собирался, тем более что тот явно не собирался останавливаться на достигнутом — не зря же вкалывал во имя группы, не жалея себя наравне с остальными.
— Боженька, — опять обратился к потолку Пашка, — пусть наш Женечка тоже найдёт себе девушку и перестанет уже иметь всех нас! Я его ценю и всё такое, но скоро присваивания его контакту других имён в телефоне будет недостаточно, чтобы выразить моё негодование.
— И как он у тебя назван? — без особого интереса спросил Миша.
Кинув настороженный взгляд на Макса, Пашка засопел.
— Не скажу, папа и так ругается.
Пропитанный потом и усталостью воздух всколыхнул слабый всплеск разноголосого смеха. Пашка казался излишне импульсивным и взбалмошным, но его граничащая с абсурдом искренность почему-то больше притягивала, чем отталкивала. Он мог с одинаковым простодушием выразить кому-нибудь свою симпатию, а потом изумляться, почему его вдруг стали ревновать к другим. Лишь после того, как Макс популярно объяснил, какими фразами он вводил девушек в заблуждение, шумиха вокруг Пашки поутихла. Хотя он всё равно оставался самым популярным парнем университета.
— Так, — Макс с явным усилием поднялся с мата и хлопнул в ладоши, — все отдышались?
— Нет, — сдавленно отозвался Саня, — я уже умер. Можно на кладбище?
— Только после того, как ты ещё раз отпоёшь свою партию, — хмыкнул Макс.
Саня комично скуксился.
— Пах, скажи всё-таки, как ты Женьку в телефоне назвал? Хочу переименовать кое-какой контакт.
Макс с напускным осуждением покачал головой, Саня в ответ высунул язык. Юра тихо хрюкнул, глядя, как они строят друг другу рожи. Удивительно, какими они все были разными, но при этом стянулись в одно место, будто их примагнитило. Теперь страхи, что в универе с друзьями получится как в школе, где его за малым не чмырили за бедность и отца-алкаша, который нередко награждал обожаемого сына синяками, казались смешными. Тогда его спасали только неистовая жажда вырваться из пыточной, в которую превратился родной дом, и подработка в кофейне.
Юра прикусил губу, поёжившись от прилива тёплых воспоминаний: бьющее в широкие панорамные окна солнце, косые росчерки лучей на столиках, цокот каблуков по плитке, громкий заливистый смех и блеск в настолько ярких синих глазах, что становилось невыносимо смотреть. Он слишком давно не появлялся там, скорее всего она и не помнила угловатого хмурого подростка с непроходящими ссадинами на веснушчатом лице, а может, и вовсе уволилась, получив диплом. Но однажды он наберётся смелости и перешагнёт порог кофейни, которая ненадолго стала для него вторым домом. И если она будет там, он обязательно скажет всё, что тлело в груди с тех самых пор.
— Ладно, хватит, — громко произнёс Макс и снова хлопнул в ладоши. Юра, встрепенувшись, вынырнул из воспоминаний. — Быстрее начнём — быстрее закончим. Нам всем ещё на лекциях сидеть, не забыли? Подъём!
Парни, мастерски подражая зомби, зашевелились.
Репетиция закончилась спустя полчаса. Миша тут же убежал, сославшись на занятость, следом за ним зал покинули Славка и Пашка. Последними порог перешагнули Юра, Саня и Макс, которым пришлось убирать оставшийся после тренировки бардак. Мышцы ломило, руки и ноги трусились от нагрузки, но усталость удивительным образом казалась приятной.
— Если я не доживу до вечера, забота о моей собаке ляжет на ваши плечи, — простонал Саня, потирая поясницу. — Сегодня же позвоню родителям и скажу, что вы её коллективно удочерили, и не дай бог вам плохо с ней обращаться — с того света достану!
Макс, поясница которого наверняка болела не меньше, криво усмехнулся. Юра фыркнул.
— Не переживай, сдохнем мы вместе, я тоже перетрудился. Зато мы закрыли самую большую брешь в выступлении — чем тебе не плюс.
— Тем, что закрыли эту брешь моей задницей, — буркнул Саня, — спасибо огромное. Давно мечтал о такой ответственности.
— Да брось! — Макс широко улыбнулся и сгрёб его подмышку. — Ты прекрасно справляешься даже при полном изнеможении. Не каждый может похвастаться таким талантом. Я прав, Юрец?
Юра неопределённо пожал плечами, Саня скривился.
— Ну да, осталось только разобраться с нервяком и желанием расплакаться от страха. Вот ты, например, часто выступал?
— Порядочно. — Макс вздёрнул брови.
— А ты? — Пронизывающий взгляд впился в Юру.
— Ну, — тот почесал шею, — бывало.
— Вот именно, — вздохнул Саня, — а я — ни разу. Я и вокалом-то плотно занялся только потому, что Женёк припахал. Да меня в пот бросает от одной только мысли, что я облажаюсь и подведу всех вас.