Саня растерянно почесал затылок.
— Да я как бы… — Он махнул рукой. — Хрен с вами, понял-принял, буду начеку.
— Вот и славненько, — хмыкнул Макс. — А теперь — в душ! Кофе сам себя не выпьет!
Женя
Вид на город с высоты птичьего полёта навевал на Женю тоску. Он не особенно любил путешествия, особенно когда за плечами имелся груз забот, поэтому внеплановая поездка домой, к родителям, не вызывала ничего, кроме раздражения и плохого предчувствия, потому что сорвался он из-за звонка матери. Та сказала, что отец хочет его видеть и что он недоволен. Чем или кем — Женя пока не знал, однако ни секунды не сомневался, что ему обязательно достанется больше всех, как единственному сыну. Как наследнику, на которого возлагались огромные надежды.
Прикрыв рот рукой, чтобы скрыть зевок, Женя вытащил телефон. Часы показывали половину восьмого утра — парни наверняка наматывали круги по залу, иначе ему давно бы всю личку забили воплями. Однако в эфире до сих пор было тихо — значит, Макс успешно справлялся с ролью лидера. Женя ощутил прилив гордости. Он не прогадал, поставив на Макса — несмотря на полное нежелание брать на себя такую ответственность, тот своих не бросал, и теперь оставалось надеяться, что парни в приступе энтузиазма не наделают новых косяков.
Встреча с семьёй выдалась напряжённой. Отец, завидев сына, едва кивнул и тут же скрылся в столовой, куда следом отправилась и мама, успевшая запечатлеть на щеке Жени быстрый поцелуй. Судя по всему, разговор предстоял долгий и неприятный, так что Женя, проголодавшийся за время дороги, вдруг понял, что ему совершенно не хочется есть.
— Не знаю, что ты натворил, но он в таком состоянии уже третий день, — тихо сообщила сестра.
Женя в замешательстве кашлянул. Он тоже понятия не имел, когда и что успел натворить — отец дрессировал его всю жизнь так, что он шага в сторону не делал, предварительно не взвесив все «за» и «против». Хотя одно предположение всё-таки было, но он усиленно гнал зарождающийся ужас прочь. Если отец узнал то, о чём ему знать не следовало, тяжёлый разговор — меньшее из зол. О большем пока даже думать не хотелось.
День прошёл для Жени в ожидании. Он общался с сёстрами, рассказывал маме, как дела в Петербурге, отвечал на сообщения Макса и Миши — машинально, на автопилоте. Мыслями он был слишком далеко, так что к моменту наступления ужина он держался из последних сил, чтобы не потребовать немедленных объяснений. Пытка молчанием была любимым наказанием отца, и на семью она всегда действовала безотказно.
— Как дела в университете? — мягко спросила мама, когда все собрались за столом.
Женя едва не подавился вилкой. Ещё подростком он научился держать эмоции на замке, чтобы сберечь от влияния отца то немногое, что осталось у него своего, и сейчас его выдержке предстояло пройти суровое испытание.
Стиснув зубы так, что дёсны начало саднить, Женя улыбнулся и небрежно дёрнул плечом.
— Как обычно: много цифр, мало времени — ты же знаешь, финансы не предназначены для веселья.
Мама поддержала его смешком. Рассказы об учёбе она обычно пропускала мимо ушей, ей было скучно слушать о том, в чём она не разбиралась. Однако прежде чем Женя смог расслабиться и вернуться к еде, в повисшей над столом тишине раздался голос:
— А что же тогда предназначено для веселья, по твоему мнению?
Женя покрылся мурашками. Тон отца всегда был бесстрастным, он редко позволял себе проявлять излишние, как он считал, чувства даже по отношению к семье. Но сейчас привычная с младых ногтей интонация показалась Жене обжигающе ледяной. Так отец разговаривал только с крайне неприятными ему личностями.
Мама и сёстры синхронно уткнулись в тарелки. Вставать на защиту сына и брата явно никто не собирался, но Женя этого и не ждал.
— Полагаю, что-то более развлекательное? — максимально безразлично ответил он.
Сжав вилку, чтобы не было видно, как затряслись пальцы, он положил в рот кусок хлеба и проглотил его не жуя. Ощущение скользнувшего по языку куска ваты заставило его нахмуриться.
Отец хмыкнул. От его наблюдательного взгляда не укрылась ни одна деталь, в притворстве не было необходимости, но Женя всё равно держался. Ослиное упрямство явно передалось ему по наследству.
— Развлекательное, говоришь? — Отец откинулся на спинку стула, его глаза лезвиями прошлись по лицу сына. — Как, например, что? Туризм? Архитектура? Или, может, — он сделал паузу, — театр?