Миша скептично заломил бровь. Ну да, то-то у него до сих пор так никто и не появился. Либо где-то он со своими внешними данными не дотянул, либо петербурженки сделались сильно разборчивыми. Хотя, по правде говоря, не так уж активно он и пытался — жёсткой потребности в отношениях у него пока не возникало, потому что учёба и тренировки сжирали все силы подчистую. Однако теперь ему следовало озаботиться этим вопросом. Срочно. Прямо сейчас. Спасибо маме.
— Я постараюсь что-нибудь придумать, — хмуро пробормотал Миша, взъерошив волосы.
— Я в тебя верю, сынок! Держи меня в курсе! — Мама поднесла к монитору сжатые кулаки, затем послала ему воздушный поцелуй и выключила связь.
Миша же, оставшись в тишине, в изнеможении откинулся на спинку стула. Ему был дан месяц на то, что он не смог сделать за три года. Потрясающе.
Глава 2
Кира
Кира шла на лекции невыспавшейся, голодной и злой: будильник не прозвонил в назначенное время, а Ника смоталась раньше, так что разбудить её было некому. С трудом разлепив глаза за сорок минут до начала занятий, она вскочила, как ошпаренная, поэтому на голове красовался живописнейший бардак, который не смогла побороть ни одна расчёска.
Приглаживая ладонью топорщащуюся чёлку, Кира лавировала в потоке студентов, как угорь, стараясь никого не задеть ненароком. Не то чтобы её так уж раздражали случайные телесные контакты, но нервы и так были на пределе и растягивать их ещё на километр уже не представлялось возможным. Случившееся минувшим вечером происшествие из-за визита Ники выдавило из неё все силы. Вернее, само происшествие получилось плёвым — никто никого не покалечил, слава яйцам, но устроенный менеджером переполох тянул минимум на тройное убийство с изнасилованием, расчленением и призывом Сатаны.
Кира суетливо передёрнула плечами.
Пострадавшему покупателю пришлось сделать внушительную скидку в качестве извинений и добавить к этому бонусную карту, которая выдавалась только вип-клиентам, поэтому менеджер посчитал своим долгом высосать Кире мозг. Да, Ника слегка перестаралась, но она всё равно была слишком мелкой и слабой, чтобы причинить здоровенному детине хоть сколько-нибудь серьёзный вред. Однако менеджер думал иначе. Он запретил Кире пускать подругу в магазин, заявив, что в противном случае они покинут его вместе. Не самая большая потеря, учитывая мизерную зарплату и вечный бой с административным звеном, но Кире пока было не из чего выбирать. Из всех близрасположенных магазинов только этот давал возможность работать так, чтобы успевать посещать занятия.
Мысленно обругав менеджера и всю его родню до десятого колена, Кира распахнула дверь аудитории и с размаху налетела на чью-то спину.
— Простите, извините, я случайно, не хотела, — выпалила она на одном дыхании, стараясь протиснуться мимо оказавшегося на пути парня.
Тот, не издав ни звука, медленно распрямился, затем настолько же медленно обернулся, смерил Киру взглядом и так выразительно выгнул бровь, что та едва не подавилась своей вежливостью. Пострадавшим оказался староста их группы — Евгений Горский.
— Извини, — проскрипела она уже менее любезным тоном.
Губы Горского тронула лёгкая улыбка.
— Извиняю, — просто сказал он и снова отвернулся, заставив Киру похолодеть.
Поймав на себе сразу несколько заинтересованных взглядов, она спохватилась и юркой мышкой проскользнула к облюбованному месту на втором ряду. Бухнув рюкзак на столешницу, она выдохнула сквозь стиснутые зубы и усилием воли подавила желание воровато оглянуться. Во-первых, она процентов на двести была уверена, что Горский уже забыл о её существовании, а во-вторых, по группе и так ползали не самые уместные слухи относительно её влюблённости в старосту. Да, он был привлекателен, будто только что сошедший с глянцевых страниц актёр: с ухоженной кожей того самого оттенка, который появляется, когда регулярно посещаешь солярий; тёмно-карими, почти чёрными глазами — бабушка называла такие колдовскими; с высокими скулами, всегда гладко выбритым округлым подбородком, пухлыми губами, ямочками на щеках и морщинками в уголках глаз, которые появлялись, когда он чарующе улыбался очередным дурочкам, заглядывающим ему в рот. К тому же он был хорошо сложен и обаятелен, а ещё богат, популярен и чертовски перспективен во всех отношениях. Кира честно пыталась найти в его внешности хоть какие-то изъяны, но все придирки можно было упаковать в одно короткое «У него торчат уши». Всё. Однако в комплекте ко всем скрытым и явным плюсам с ним прилагался ужасающе несносный характер — и вся мощь, вся его невыносимость обрушилась именно на Киру. Горский испытывал к ней особый сорт неприязни, тянущийся ещё с времён школы. И Кира отвечала ему взаимностью.