Лекции закончились ближе к вечеру. Кира, шатаясь от усталости, выползла в коридор, уселась на подоконник и быстро отбила Нике сообщение, чтобы та, как освободится, поднялась к ней. Третьекурсников всегда дрючили больше и сильнее, поэтому Кира прекрасно знала, что подруга до сих пор торчит в аудитории, пыхтя над очередным конспектом. Год назад их группа занималась тем же. Как ни странно, четвёртый курс шёл проще.
Вытянув ноги, Кира с наслаждением прикрыла глаза. Усталость и недосып давили на веки тяжёлыми гирями, так что у неё возникла крамольная мысль не тратить время ожидания впустую и прикорнуть прямо тут. Однако этому плану не суждено было исполниться, потому что стоило ей прислониться плечом к стене, над головой раздалось деликатное покашливание. Нехотя приоткрыв глаз, она наткнулась взглядом на Горского и поняла, что интересное утро решило перетечь в не менее интересный вечер. Отделаться лёгким испугом не получилось.
— Тебе не кажется, что делать так, — Горский красноречиво покосился на вытянутые ноги, — невежливо?
Кира поджала губы. Она терпеть не могла придирки, особенно если те строились на пустом месте, и конкретно сейчас конфликт раздувался именно ради конфликта. Ноги Киры были длинными, но чтобы перегородить коридор полностью, ей требовалось улечься на пол целиком — и то осталось бы место для манёвра. Но у Горского на этот счёт, судя по всему, было другое мнение.
— Докапываться до людей тоже невежливо, — холодно процедила Кира, — но тебя это почему-то не останавливает. И вообще, надо будет — перешагнёшь, не сломаешься.
Она чувствовала себя слишком уставшей, чтобы спорить и ругаться, а неистовая потребность Горского при каждом удобном случае лезть в бутылку искренне достала. Ей не хотелось с ним враждовать, и, положа руку на сердце, если бы в один прекрасный день он забыл о её существовании, она была бы счастлива. Но жизнь такими подарками обычно не разбрасывалась.
Глаза Горского превратились в угли.
— Какая, однако, неприятная ситуация. Ты позволяешь себе пренебрегать удобством других, а виноватым выставляешь меня. Хотя, — он снова смерил её взглядом, — каждый гордится тем, что имеет. Я прав?
Киру подбросило на месте от возмущения. Подобрав ноги, она поднялась и встала так, чтобы заглянуть прямо в обжигающие глаза. Горский был высоким, но всё же немного уступал ей, однако у неё всё равно не получалось смотреть на него свысока. Каким-то волшебным образом этот хмырь умудрялся держаться так, что приходилось признавать его статус.
— Горский, — выдохнула Кира сквозь зубы, — меня уже достало твоё хамство. В школе мы худо-бедно сосуществовали, хотя и там ты умудрялся вести себя, как дерьмо. Но в универе-то я тебе чем не угодила? Табелей успеваемости и досок почёта тут нет. Или тебя до сих пор цепляет, что выскочка-нищебродка учится лучше золотого мальчика?
Лицо Горского окаменело, ноздри раздулись, челюсть сжалась так, что проступили желваки.
— Знаешь, Зотова, — прищурившись, проговорил он так, что по спине Киры покатились мурашки, — уж не знаю, с чего ты решила, будто училась или учишься лучше меня, у нас всегда было одинаковое количество баллов.
— Тогда в чём твоя грёбаная проблема?! — не выдержав, рыкнула Кира. — Ты пиздец умный, пиздец красивый, пиздец богатый — вылитый племенной жеребец, даже у парней на тебя стоит. Или тебе надо документальное подтверждение того, что я тебе в подмётки не гожусь? Ну так составь уже хренов договор, я его подпишу — только отъебись, умоляю!
Горский, казалось, оцепенел от её тирады. Несколько секунд он напряжённо молчал, а затем улыбнулся. В уголках глаз собрались морщинки, на щеках обозначились ямочки.
— Моя, — он выделил это слово, — проблема?
Кира скрестила руки на груди.
— А чья? Я тебя вообще не трогаю, из нас двоих только ты постоянно козлишься. Мне принести тебе публичные извинения за то, что попрала твою интеллектуальную честь? Подарить коробку конфет, бутылку Дон Периньон и подписку на канал с ромкомами — что? — Застонав, она зажмурилась и прижала пальцы к векам. — Всё, чего я хочу, — это доучиться, получить диплом и забыть о тебе, как о страшном сне. И если есть хоть один вариант ускорить последнее, скажи — как, потому что у меня уже сил нет. Ты портишь мне жизнь. Хотя нет, — она отняла руку от лица, — ты портишь жизнь нам.