Я приподнялась и зарылась лицом в его плечо, уже без сил спорить. Смутно пробормотала:
— Не надо… не надо, Даня. Всё прошло.
Он прищурился, ласково, но не сдаваясь:
— Вот только не ври. Если снится — значит, не прошло.
— Мы вообще-то едва знакомы, чтобы ты меня куда-то «крал», — буркнула, пытаясь оттолкнуть, но уже слабея. — И вообще… у меня работа, взрослая девочка, отчёт, дедлайн и всё такое.
Он засмеялся, не жестко, а так — как будто мы давно знакомы, и ему просто нравится подшучивать:
— То есть тебя смутило не то, что я «пару ласковых» пообещал, а то, что ужин предложил?
Я застыла. Чёрт, он в точку.
Даня встал, потянулся — длинный, мускулистый, с растрёпанной щетиной, которую я уже мысленно запомнила не глазами, а кожей. Улыбнулся уголком губ и двинулся в ванную:
— Утро начинается бодро, Беляева. А теперь — я в душ.
Я подпрыгнула следом, укрывшись пледом:
— Ты чего?! Мне первой надо! Мне вообще на работу!
— Стоп, — он повернулся с лёгкой ухмылкой, расслабляя меня одним взглядом. — Со мной пойдёшь. Мне тоже душ нужен.
Я раскрыла рот, чтобы спорить, но не успела. Он схватил меня на руки, как пушинку, и я сразу затрепетала:
— Ты офигел?! Даня, поставь! Я с ногой на полу!
— Ноги в отпуске, — усмехнулся он. — Сначала — твои поганые мысли выбьем. Или смоем. Как хочешь.
Я ударила кулачками по его плечу, но уже смеялась, как беспомощная девчонка, а не взрослая девушка, которая должна держать оборону.
Он зашёл в ванную, ногой прикрыл дверь. И я поняла вдруг — впервые за долгое время — что не хочу быть сильной. Не хочу держать оборону. Хочу просто… довериться.
Потому что в его голосе — не требования. А защита. И в его руках — не страсть. А тепло. И пусть даже это всего лишь сейчас.
—//—
Ванная встретила нас тёплым облаком влажного воздуха и лёгким, едва уловимым ароматом цитруса — как будто сама комната решила быть на нашей стороне и не спугнуть это зыбкое, едва начавшееся спокойствие.
— Даня, я серьёзно… — начала я, всё ещё надеясь, что он, наконец, поставит меня на пол и поймёт, что вот это — полное нарушение всех моих границ.
Но он лишь усмехнулся, нагнулся, одной рукой меня подхватил, другой — потянулся к смесителю.
— У нас тут ритуал, Беляева, — проговорил с вызовом. — Новый день — новая вода. Всё плохое — смываем. Всё лишнее — выбиваем. Готова?
— Даня, если ты сейчас врубишь эту хрень, я…
ХЛОП!
Щелчок крана.
— ААААААА!!! — визжала я.
— ЧЁРТ! — подхватил он, будто тоже не ожидал.
Ледяная вода обрушилась на нас, как живая стихия. Я успела лишь зажмуриться, вскрикнуть и впиться руками в его шею — будто это могло спасти от внезапного шока.
— Ты сумасшедший! — завопила я, когда с первыми судорогами пришло осознание. — Холодная, блин!!!
— Это не я! — дрожа от холода и смеха, признался он. — Хотел тёплую, честно! Но у меня тут кран в режиме “угадай мелодию” — то лед, то кипяток!
Он всё ещё держал меня на руках, наши вскрики эхом разносились по комнате, но я уже слышала только его заразительный смех — громкий, искренний, который сначала раздражал, а потом вызывал у меня тихий фырк и взрыв смеха.
— Ну, теперь точно не о Паше думаешь, да? — подмигнул он, аккуратно ставя меня на скользкий кафель, чуть поддерживая, чтобы я не упала.
— Идиот, — пробормотала я, прижимая руки к груди, пытаясь хоть немного скрыть неожиданно обнажившуюся наготу. — Холодная вода — отличный способ отвлечься от депрессии. Спасибо. Можно я теперь в одиночестве погреюсь под горячей?
Он наклонился ко мне, и в его глазах плескалось столько наглого, игривого тепла, что мои щеки загорелись ярче, чем от ледяного душа.
— Ань, если уж на то пошло… — хмыкнул он. — Я, в общем, всё видел. Если ты не забыла вчерашний вечер.