Он не обернулся сразу. Перевернул тост, налил воду в кофеварку и только потом, не спеша, повернул голову через плечо, лениво ухмыльнувшись:
— Конечно. А ты что думала, я сплю в фартуке?
— Я думала, ты псих.
— Я — эстет, Беляева.
Он сделал шаг ко мне, поставил чашку рядом, слишком близко. Его взгляд скользнул по мне, медленно, лениво, с дерзкой откровенностью.
— А ты, между прочим, очень хорошо смотришься в моей футболке. Хотя… — он чуть наклонился, почти шёпотом: — Я бы предпочёл тебя без неё.
— Ты невозможный, — пробормотала я, отворачиваясь и стараясь спрятать внезапно появившийся румянец.
— Да, но честный.
Я вздохнула, как будто всерьёз обижена, но на самом деле мне было смешно. И неловко. И страшно. Особенно от того, как легко мне с ним.
Я опустила голову, чтобы застегнуть юбку. Молния — конечно же — заела. Я дернулась раз, другой — без толку.
— Блин… — шепчу сквозь зубы.
— Эй-эй, — тут же отозвался Даня, подскочив ко мне с тем самым выражением лица, от которого у меня подгибаются колени. — Не паникуем. Дай-ка. Я спец по “туго идёт, но можно договориться”.
Я фыркнула, но не мешала. Он встал за моей спиной. Рука легла на талию, другая — аккуратно нашла молнию. Его дерзкая, теплая уверенность скользнула под ткань, будто это не утро, а продолжение ночи. Я затаила дыхание.
— Ну-ка… не двигайся, тигрица. Сейчас спасу ситуацию. — он понизил голос: — Хотя юбка тебе мешает. Как я понимаю, судьба явно подаёт знак.
— Даня…
— Да-да, всё чинно. Только молнию трогаю. Пока.
Я усмехнулась. Молния щёлкнула. Он отступил, довольно подняв брови:
— Та-даам. Герой сегодняшнего утра.
— Герой без штанов, — буркнула я.
— Ты придираешься, — Даня махнул рукой. — Главное — у нас теперь идеальная композиция: ты — в юбке, я — в полотенце. Утро официально удалось.
Я взяла кофе, пытаясь сохранить серьёзность, но безуспешно.
— Если бы ты не стоял полуголый на кухне, я бы сказала, что у нас очень взрослое утро.
— Кто сказал, что взрослые не могут быть голыми и счастливыми?
Я захохотала, запрокинув голову. Он смотрел — с тем самым взглядом, от которого внутри начиналось землетрясение.
А потом поднёс к губам мою чашку, сделал глоток и прошептал:
— Чёрный. Как твои взгляды на личные границы. — пауза.— И такой же горячий.
Я фыркнула и ударила его по плечу, но даже не попыталась спрятать улыбку. Потому что всё внутри горело. И не от кофе.
Глава 7 Даня
Помните, я говорил, что хочу быть осторожным? Просто рядом. Помогать руками, залечивать сердце? Нахрен забудьте. Потому что всё пошло к чертям ещё в тот самый вечер, когда я встретил Аню Беляеву.
Я, конечно, руками помогаю… просто не теми движениями и не в том контексте, как планировал. Ха, чёрт.
Она заполнила меня — не спросив, не постучав. Просто появилась: яркая, игривая, эмоциональная. Меня реально накрыло.
Никогда бы не подумал, что можно с первого взгляда вот так — поплыть от человека. А я поплыл. И если это болезнь — лечиться не хочу.
Нравится она мне. Как ворчит, как осторожничает, как губу поджимает, когда не хочет показывать, что нервничает. Вижу же — боль тащит за собой. Прячет. А нечего прятать. Это ж не стыд. Это шрам. А шрамы — лечатся. Любовью и заботой.
Кто такой этот Паша и что он с ней сделал, не знаю. Но когда она, вся потная от страха во сне, прижалась ко мне утром, с сердцем, которое билось так, будто вот-вот выскочит — меня переклинило.
Я держал её крепко. Не отпускал.
И, честно? В голове мелькнула мысль: найти этого урода и выбить всё, что он в себе ценит. Зубы за слова. Руки за прикосновения. И ещё пожать за горло — за то, что мне досталась такая девочка.
Хотя… досталась ли? Смеяться хочется. Мы знакомы чуть больше суток, а я уже мысленно выбрал обручальное кольцо.
Но когда она ходит по моей квартире в этой своей юбочке, сушит волосы у зеркала, фыркает на мои шутки, смотрит так… правильно. Как будто именно здесь — её место. На фоне моего хаоса — она выглядит как порядок. Как точка в конце слишком длинного предложения.